Владимир Гладышев

«Речь идет в основном о недвижимости. Там дети после смерти родителей должны заплатить 40% от стоимости дома. В Британии был резкий всплеск цен на недвижимость в начале XXI века и до недавнего времени. Поэтому то, что когда-то родители покупали относительно недорого, потом просто из-за изменения рынка стало стоить очень больших денег. Во многих случаях семьи остались примерно такого же экономического уровня, что они были в 1970-1980-х годах, то есть они на бумаге обладают миллионами, но зарплаты у них не хватает, поэтому во многих случаях дети просто не могут получить это наследство, продают дома, чтобы расплатиться с налогами, и люди считают, что это несправедливо. В Англии это называется «налогом на смерть». На самом деле это сделано не для богатых, а для среднего класса, который в настоящее время в Англии под большим экономическим ударом. Для россиян это имеет такой же смысл, как и для всего населения: можно будет детям передать недвижимость. Для детей это будет хорошо потому, что система дала сбой. Теперь им не нужно будет продавать родительский дом, чтобы расплатиться с налогами на наследство, это для многих семей будет облегчением».

«Выражение такое существует, но оно встречается больше не в повседневной жизни, а в газетных статьях. Потребление контента зависит от поколения, поколение Z, как считается, проводит перед компьютерами и телефонами в среднем по шесть часов день — это много. Потребляется, что угодно, прежде всего — это контент типа Facebook и TikTok, которые заточены под то, чтобы вы как можно дольше не отрывались от экрана. И так действуют многие социальные сети. Есть исследования, которые показывают, что это действует на функционирование головного мозга. Вы не можете потреблять контент цифровой, а потом сесть и написать книгу, просто не сосредоточитесь, вам нужно провести цифровой детокс, чтобы смочь сосредоточиться на серьезной работе. Поэтому да, действительно, такая проблема есть. А так об этой проблеме говорили последние лет десять. Я думаю, что все это достаточно искусственно, они таким образом пытаются обратить внимание на проблему, которая приобрела ужасающие масштабы. Я не думаю, что имеется в виду просто выражение, которое чаще всего употребляют, я думаю, что это несет в себе некоторый социальный заряд. Эти люди хотят привлечь внимание к какой-то проблеме, слово года — это не самое популярное, а самое важное слово года».

«В том, что касается государственного обвинения — самого тяжелого обвинения — дело по ним не может быть прекращено, даже если жертва сняла свои претензии. В данном случае, думаю, по части обвинений может быть прекращено, по наиболее тяжелым обвинениям — нет. Здесь, скорее всего, речь может идти о следующем: следствию были представлены определенные заверения со стороны жертв, что ничего такого вообще не было. Там очень много дел прекращаются до суда. Это может быть один из этих вариантов».