«В отношении ветеринарных препаратов есть определенная правовая неопределенность. Эти препараты тоже должен назначать ветеринарный специалист. И, соответственно, приобретение таких препаратов тоже должно осуществляться по рецепту, в том числе и на маркетплейсах, и в профильных специализированных ветеринарных аптеках, где данные препараты реализуются, но дело в том, что препарат пользуется нездоровым спросом. Применяется препарат в значительных объемах не по прямому показанию. И если в отношении рынка медицинских препаратов регулирование ужесточили, то в отношении ветеринарии, видимо, регуляторы забыли про это или как-то просто не подумали о том, что альтернатива существует в отношение препаратов для лечения животных. Поэтому, конечно, здесь нужно наводить порядок».

«С препаратом действительно есть определенные проблемы. По сути, последние крупные партии этого препарата поступили на наш рынок в апреле этого года, потом была очень небольшая поставка в сентябре, но, к сожалению, в очень небольших объемах. Если сравнивать данные по поставкам за первые 11 месяцев текущего года с аналогичным периодом прошлого года, общий объем сократился на 62%, то есть очень внушительная величина. Другое дело, что у препарата достаточный обширный список аналогов, как минимум десять российских и зарубежных аналогов представлены на российском рынке. И, в общем то, сам оригинальный препарат «Сероквель» занимает небольшую долю в этой категории, в текущем году порядка 7-8%. То есть это ощутимая потеря, но нельзя сказать, что критичная. Я думаю, что остающиеся на рынке поставщики достаточно легко этот продукт заменят. Я бы не драматизировал данную ситуацию, она абсолютно рабочая».

«Рынок быстрорастущий. Я думаю, что потенциал этой динамики существует и в будущем по той причине, что препараты мелатонина обладают гораздо меньшим набором побочных эффектов, если сравнивать со снотворными препаратами, которые обладают целым комплексом желательных эффектов, это слабость, разбитость, головная боль, сонливость и так далее. Что касается исследования, которые провели коллеги, я не стал бы к нему относиться слишком серьезно. Люди сели, что-то посчитали — хайповая тема. В итоге ее опубликовали. Это вызвало понятный резонанс. Почему были выбраны именно эти люди, а не другие? Люди — это загадочная история. Игнорировать эти результаты тоже не надо хотя бы по той простой причине, что абсолютно безопасных препаратов не существует. Бояться приема этого препарата точно не надо. И тем более не стоит отказываться от его применения, если его назначил специалист».

«Рационально, что государство претендует на какую-то часть в этих доходах, потому что вся эта инфраструктура, все ее содержание требует очень серьезных ресурсов, в том числе для того, чтобы оплачивать труд конкретных врачей. Поэтому такие нововведения неприятны для фармкомпаний, неприятны для тех игроков, которые оказывают сервисы в этой сфере, но я думаю, что здесь однозначно будут происходить те изменения, которые сейчас обсуждаются, в силу того, что они более справедливые и ориентированы на то, чтобы обеспечивать работоспособность всей системы здравоохранения. В том числе отчасти там определенная доходная статья для государственной медицины, для госбюджета. И совсем другое дело, что вопрос мотивации участия врачей в клинических исследованиях здесь тоже занимает не последнюю роль, здесь было бы здорово озаботиться о пополнении бюджета, не забыть о том, что врач тоже несет достаточно серьезные трудозатраты на это. Часто специалистам приходится перерабатывать, ведя пациентов, ведя протоколы и так далее, поэтому здесь нужно разграничивать возможности платежей, либо в договорах с лечебно-профилактическим учреждением предусматривать определенные выплаты врачам и фиксировать размер этих выплат. Я думаю, что организационно-административно это сделать несложно, так что весь спектр переживаний по этому поводу, я думаю, сейчас носит избыточный характер. Если начать этот процесс заранее, я думаю, что значимых задержек здесь быть не должно».

«Я думаю, что при определенном внимании регуляторов к этому направлению можно было бы поменять ситуацию достаточно быстро и достаточно, что называется, малой кровью. Я думаю, что еще в каком-то смысле здесь мешает проблема ментального порядка, потому что при возникновении тяжелых жизнеугрожающих ситуаций человек в нашей стране привык обращаться в скорую помощь. В наборе скоропомощных укладок есть эпинефрин в виде инъекций. Конечно, эту ситуацию необходимо менять. Можно просто обеспечить производство шприц-ручек. У нас есть компании, которые делают другие препараты в этой форме выпуска. Здесь нужно просто запустить административную процедуру».