«Когда начался ковид, пандемия сопровождалась очень серьезными ограничениями и в экономике, и в принципе в формате нашей жизни. Одним из последствий перенесенного ковида была депрессия, причем настолько сильная, что люди действительно были вынуждены обращаться к специалистам, чтобы скорректировать свое состояние. Потом эта тенденция начала развиваться. Но аналогичные тренды есть не только в потребительской среде. Специалисты, понимая, что сейчас есть достаточно большой набор современных антидепрессантов, которые обладают минимальным набором побочных эффектов (минимальным в сравнении с препаратами старых поколений), уже достаточно просто выписывают эти препараты, не боясь, что человек, принимая данную терапию, может столкнуться с какими-то нежелательными эффектами».

«Такое случается периодически. Как правило, там не просто так существует какой-то отказ, есть какая-то мотивация, предоставляется определенное обоснование, почему цена должна должна быть проиндексирована. И вполне допускаю, что не хватило тех обоснований. Много этот подход критикуется. Но есть необходимость, которая продиктована экономическими, прежде всего, причинами. Это в любом случае система, она существует в формате некого компромисса, то есть производителю она доставляет определенные неудобства. Понятно, что хочется, может быть, индексацию большего размера получить или зарегистрировать иной ценник, но это всегда момент диалога с представителями государства, представителями власти, и всегда вопрос определенных обоснований».

«Переход на дженерики состоялся еще до ухода «Виагры» и сервиса с российского рынка, у препаратов закончился срок патентной защиты, россияне действительно начали переключаться на дженерики. Причем переключались они не на индийские, а прежде всего на российские дженерики. Компании-производители очень быстро смогли заместить ту выпавшую долю, которая высвободилась на рынке после ухода оригинальных препаратов. А если считать денежное выражение на рынке препараты для лечения ректильной дисфункции, лидерство принадлежит именно российским компаниям, они занимают суммарно 75% с точки зрения денежного объема и около 84% от натурального объема. На рынке есть производители из других стран, в частности, наиболее крупный иностранный игрок на этом рынке — это израильская компания «Тева» — это отдельная история, отдельный рынок. Что касается этого продукта, о котором сейчас идет речь, здесь очень неправильно его называть «Виагрой» или русской «Виагрой». Никакого отношения к ней продукт не имеет, хотя бы в силу того, что механизм действия этого препарата, продукта до конца не изучен. Судя по всему, он не имеет ничего общего с механизмом действия препаратов на основе силденафила и тадалафила. Вероятнее всего, это некий биостимулятор со сложным составом, поскольку речь идет о продукте биологического происхождения. Этот продукт не исследовался, и даже механизм действия его до конца не изучен. Тут можно вспомнить и панты маралов, женьшень, есть масса примеров, я думаю, что никто не будет оспаривать потенциальную пользу продуктов, которые я перечислил. В том числе они, кстати, пользуются очень хорошим спросом на мировом рынке».

«В отношении ветеринарных препаратов есть определенная правовая неопределенность. Эти препараты тоже должен назначать ветеринарный специалист. И, соответственно, приобретение таких препаратов тоже должно осуществляться по рецепту, в том числе и на маркетплейсах, и в профильных специализированных ветеринарных аптеках, где данные препараты реализуются, но дело в том, что препарат пользуется нездоровым спросом. Применяется препарат в значительных объемах не по прямому показанию. И если в отношении рынка медицинских препаратов регулирование ужесточили, то в отношении ветеринарии, видимо, регуляторы забыли про это или как-то просто не подумали о том, что альтернатива существует в отношение препаратов для лечения животных. Поэтому, конечно, здесь нужно наводить порядок».

«С препаратом действительно есть определенные проблемы. По сути, последние крупные партии этого препарата поступили на наш рынок в апреле этого года, потом была очень небольшая поставка в сентябре, но, к сожалению, в очень небольших объемах. Если сравнивать данные по поставкам за первые 11 месяцев текущего года с аналогичным периодом прошлого года, общий объем сократился на 62%, то есть очень внушительная величина. Другое дело, что у препарата достаточный обширный список аналогов, как минимум десять российских и зарубежных аналогов представлены на российском рынке. И, в общем то, сам оригинальный препарат «Сероквель» занимает небольшую долю в этой категории, в текущем году порядка 7-8%. То есть это ощутимая потеря, но нельзя сказать, что критичная. Я думаю, что остающиеся на рынке поставщики достаточно легко этот продукт заменят. Я бы не драматизировал данную ситуацию, она абсолютно рабочая».