«Продолжение конфликта на текущем этапе невыгодно ни США, ни Ирану. Той и другой стране нужна была передышка по разным причинам, прежде всего по причинам военно-технического характера. Но логика переговорного процесса, логика разногласий, степень недоверия такова, что долго это перемирие продлиться не могло. Меморандум, который был подписан в июне, оказался никудышным: очень поверхностным, не решающим спорных вопросов. Формулировки, которые там были, иранцы сейчас трактуют в свою пользу. Так, один из пунктов говорит, что необходимо обеспечить безопасность прохождения судов в Ормузском проливе. Иранцы на это говорят: «А мы обеспечиваем безопасность прохождения судов в Ормузском проливе, но только мы считаем, что самый безопасный путь — это у наших берегов. А когда эти суда идут альтернативным маршрутом возле берегов Султаната Оман, то мы по ним будем наносить удары, потому что это наше понимание обеспечения безопасности в Ормузском проливе». Иранские военные, увидев море людей, пришедших на прощание с погибшим духовным лидером, решили, что получили мандат на активные военные действия, а не на проведение переговоров. В Ормузском проливе идет борьба за маршруты. В данном случае иранские генералы перегибают палку сильно и допускают стратегическую ошибку. Если ранее иранцы били по территориям арабских монархий, говоря, что наносят удары по американским военным базам, то теперь они конкретно бьют по торговым судам. Что касается Трампа и его заявления о том, что он намерен добиться от стран Персидского залива компенсации за их же защиту, Трамп — бизнесмен по характеру мышления, и он тоже смотрит на перспективу. Если султаны Омана и Иран договорятся о том, как брать пошлины в дальнейшей перспективе, Трамп считает, что США тоже должны оказаться при деле. С одной стороны, это популистские заявления в стиле Трампа, а с другой стороны, они отражают его образ мыслей. Хотя монархии считают, что США плохо обеспечивают сейчас их безопасность, недостаточно».

«США и Иран никак не могут договориться по вопросу, который казался одним из самых простых по сравнению, например, с темой ядерной программы Ирана. Они не могут договориться даже по вопросу открытия Ормузского пролива. Здесь возникло сразу много юридических и технических сложностей. Американцы ощущают, что иранцы их планируют выкинуть за борт при проработке новых правил пользования Ормузским проливом. Пока эти правила не предполагают на ближайшее будущее взимания пошлин, судя по утечкам переговоров иранцев с соседями. Но в перспективе могут поставить и этот вопрос ребром, тем более что во время конфликта иранцы уже не раз пробовали и даже брали взимать пошлины с торговых судов, проходящих вблизи берегов Ирана. Но иранцы хотят обо всем говорить не столько с американцами, сколько с руководством Султаната Оман, который находится по другую сторону Ормузского пролива. Соединенным Штатам Америки это, конечно же, не нравится. Ну и есть и другая цель у американцев — это не только заставить иранцев слушаться, что в ближайшее время выглядит маловероятным, но и планомерно ослаблять, уничтожать, подрывать инфраструктуру Ирана. Ну и, наконец, принцип Трампа — принуждать к миру через силу. И происходящее сейчас показывает, что возобновление переговоров, хотя над этим работают посредники, выглядит процессом сложным и шатким, а вот такие периодические возвращения к обмену ударами, наверное, — это та новая реальность, которая будет возникать все чаще и чаще».

«США сейчас нарушают траурную процессию, ударяют по инфраструктуре Ирана. Это делалось и во время предыдущих обострений, и продолжает делаться сейчас. Это планомерное ослабление Ирана в ходе постоянно возобновляющегося противостояния. Я регулярно слежу за аналитикой западной, в том числе по Ближнему и Среднему Востоку, и знаю прекрасно, что там отдавали себе отчет, что народ после американских и израильских ударов, наоборот, сплотился вокруг нынешней власти в Иране. Это как раз называлось одной из проблем в числе негативных последствий той военной операции, на которую пошел Дональд Трамп. Эта критика звучала и со стороны республиканцев, и со стороны демократов. И самое главное, большинство американских специалистов высказывалось в том духе, что власть смогла консолидировать население вокруг себя. Так что эта траурная процессия на самом деле не стала чем-то неожиданным для специалистов на Западе. В этом нет ничего нового. Другое дело, что, вполне возможно, иранские генералы ощутили, что они получили очень серьезный мандат со стороны населения. И это мандат не на продолжение переговоров, а на продолжение сопротивления, на продолжение борьбы. Вот это могло подвигнуть отдельных иранских военных на более авантюрные, рисковые, решительные действия. То, возможно, и спровоцировало нынешнее обострение».

«Нынешнее нарушение перемирия между Ираном и США — одно из самых серьезных. Это говорит о том, что в иранском руководстве все-таки есть разногласия между тем политическим крылом, которое ведет переговоры, которое настаивает на том, чтобы перемирие соблюдалось, и отдельными генералами из Корпуса стражей исламской революции, которые полагают, что действовать надо более решительно. Если есть нарушения, на их взгляд, например, по проходу судов в Ормузском проливе, по еще каким-то спорным моментам, то надо бить и надо действовать решительно. Все-таки сейчас нет сомнений, что перемирие было нарушено с иранской стороны. В ответ уже последовали действия американцев и новые действия иранцев. Все это проходит на фоне траурных мероприятий, во время которых люди кричат «Смерть Америке», «Смерть Израилю». Это призывы к мести, и это нарушение перемирия, это обстрел танкера в Ормузском проливе, который парадоксально оказался еще танкером, принадлежащим Катару, то есть государству, которое посредничает активно и сохраняет неплохие отношения с Ираном. Этот обстрел стал следствием этой нервозности. Толпа подогрела настроение в иранском военном командовании или в отдельных группах офицеров, одна из которых и совершила этот обстрел. Генералы считают, что имеют от народа четкий мандат, имеют большое поддержку населения, и этот мандат не только на ведение переговоров, даже и не столько на ведение переговоров, сколько на продолжение в случае необходимости боевых действий».

«Нарушения перемирия ожидались, мы это и прогнозировали. Меморандум о взаимопонимании, подписанный Вашингтоном и Тегераном, на самом деле не увеличил степень доверия и не решил ни одного спорного вопроса — все они оставлены за скобками, поэтому нарушения перемирия в ближайшее время неизбежны и это не последнее из них. Другое дело, как политические руководители будут смотреть на эти нарушения. У Трампа есть желание потянуть, у него много важных событий в стране, и ему сейчас совершенно не с руки ввязываться в новый виток войны в Персидском заливе, поэтому для острастки удары нанесены и могут быть нанесены еще, но кричать о том, что все закончилось, сейчас Вашингтон в любом случае не будет, да и Тегеран в этом не заинтересован. Другое дело, насколько хватит нервов, поскольку нарушения перемирия будут повторяться, и пожалуй, единственное, что меняется, — это фон: все происходит на фоне переговоров и подписанного пусть формального, но официального документа, гордо именуемого меморандумом о взаимопонимании, однако по сути ничего не изменилось. Стороны будут постоянно балансировать на грани возобновления боевых действий, затягивание процесса выгодно обеим сторонам, к заключению масштабного соглашения не готов никто, а израильтянам, как одному из участников процесса, выгодно, чтобы американцы все-таки сорвались в очередной виток напряженности, и они будут старательно этому способствовать».