«Большого долгосрочного соглашения достичь не удалось и не удастся. И поэтому Трамп решил пойти по другому пути — составить такой договор, который бы помог снизить напряженность на ближайшую перспективу. Фактически это соглашение о продлении перемирия или установлении нового перемирия. В этом соглашении, если оно получится, ну, по крайней мере, судя по проекту, удалены все те пункты, которые вызывают острые разногласия, и приоритет отдается открытию Ормузского пролива. Это не то глобальное прочное соглашение, которое может обеспечить долгосрочный мир в Персидском заливе, но это то, что нужно Ирану, то, что нужно США, — некая передышка. Естественно, такое соглашение вызовет недовольство со стороны главного американского союзника в регионе — Израиля. Может быть, на какое-то время в плане передышки израильтяне будут готовы проглотить это, но, учитывая, что ключевые вопросы не решаются в данном соглашении, то, конечно же, это все те самые паллиативные меры, о которых мы говорили как о возможном выходе из данной ситуации хотя бы на какой-то период. Военная опция все равно будет продолжать нависать над этим конфликтом даже в случае если получится достичь соглашения, поскольку речь идет о перемирии, а не о каком-то мирном договоре, и Трамп за собой оставит право в любой момент нанести удары для острастки, для еще чего-то. Но Трамп понимает, что иначе это длительный конфликт, новые трения с европейскими союзниками, которые не очень поддерживают эту войну, это новые трения с арабскими союзниками, которые опасаются, что в случае эскалации Иран будет наносить удары по ним, а у Трампа есть сейчас и другие приоритеты — внутренние дела в США, всякие празднования, соревнования, Куба на носу».

«Вбросы по поводу судьбы Ахмадинежада, якобы ставки на него со стороны Израиля и США полностью липовые. С точки зрения специалиста, это совсем неприкрытая ложь Махмуд Ахмадинежад всегда был очень близок к Моджтаба Хаменеи, сыну предыдущего духовного лидера Ирана, нынешнего духовного лидера Ирана. Ахмадинежад всегда занимал жесткие позиции. В Израиле его терпеть не могут. Он делал столько заявлений по Израилю и очень жестких, что никто на него не будет делать ставку ни в Израиле, ни в США. Я сама как-то общалась с Ахмадинежадом и скажу, что он всегда откровенно занимал очень жесткие позиции по отношению к Америке и к Израилю. Поэтому скорее всего, эти вбросы преследуют цель внести раскол в иранское руководство, на этот раз это как-то очень грубо выглядит».

«Европейцы продолжают пребывать в растерянности. Они понимают, что не сложилось у них выстроить четкую тактику и стратегию по отношению к Ирану: они всегда оказывались и оказываются на вторых ролях после Соединенных Штатов Америки. Но и доверять теперь Соединенным Штатам европейцы не могут, потому что то, куда завел ситуацию Трамп, европейцам тоже очень не нравится. Это очередная попытка, но могу предположить, она будет не очень успешной, европейцев выстроить свою линию по отношению к иранской проблеме. Контакты между европейцами и иранцами шли всегда. И иранцы вполне выезжали, когда необходимо, и в европейские столицы. Насколько мне известно, встречи проходили и в арабских странах. Тем более Катар, султанат Оман плотно посредничали всегда по иранской проблеме. Здесь дело не в месте встреч — возможно, даже какая-то европейская делегация посетит Тегеран. Дело в тенденции: европейцы хотят выстроить свою линию по отношению к ближневосточным проблемам, но всякий раз оказываются позади. Даже их военно-морская операция в Мандебском проливе, когда хуситы бедокурили, не привела толком к результатам. Выяснилось, что у европейцев не хватает ни политической воли, ни военных возможностей для того, чтобы осуществлять плотный мониторинг, например, того же Баб-эль-Мандебского пролива. В Ормузском проливе тоже пока у европейцев нет никаких четко выстроенных механизмов. Возможно, они хотят их создать, но опять-таки не им сейчас это решать. Решать все будут Соединенные Штаты Америки, Израиль, ну и сам Иран».

«Американцы выдумывают. Нет каких-то особых организаций внутри иранских структур, которые бы называли себя Фронтом сохранения революции, поддержки революции. В Иране выстроена достаточно четкая система, там несколько наблюдательных советов, которые как раз и следят за тем, чтобы принципы исламской революции не нарушались. Но это существует изначально, с 1979 года, когда все это началось. Но американцы поняли, что в результате военных действий раскола в Иране не произошло, фрустрации не произошло, наоборот, произошла консолидация вокруг власти, и это то, что и подразумевается сейчас американцами, когда они описывают сложности переговорного процесса. Какие варианты? Либо продолжать переговоры, либо продолжать, как на этом настаивают израильтяне, ликвидировать тех, кто занимает принципиальные позиции. Но тогда ликвидировать надо будет долго и много, и практика показала, что одних выбивают, приходят другие, и, наоборот, возникают чувства мести. Поэтому переговоры и заходят в тупик у американцев, хотя они хотели очень вычленить гибкую фракцию в иранском руководстве, но у них ничего не получилось. В ближайшее время будем наблюдать качели, что соответствует и психотипу Дональда Трампа как политика и переговорщика. Он любит сажать всех на качели: то в одну сторону, то в другую идут процессы. Но это не только его характер, это отражение реального тупика, реальных сложностей на переговорах. Когда иранцы не идут на уступки, американцы тоже понимают, что нельзя терять лицо, и либо будет какое-то паллиативное решение, то есть жест доброй воли, который на самом деле не отражает реального решения, но американцы, может быть, согласятся его принять как какое-то поверхностное временное решение, но рано или поздно, вопрос только — рано или поздно, придется, наверное, американцам возвращаться к проведению военных действий в том или ином виде».

«Прямой корреляции сейчас между обстановкой в Персидском заливе и ценами на нефть, как это было, например, в XX веке, нет. В наше время сильно возрос спекулятивный момент в ценовых реакциях. Бизнесмены, похоже, исходят из того, что Трамп опасается возобновления боевых действий, хотя по факту они и так уже возобновились, перемирие уже нарушилось, но Трамп пытается его вернуть. Оптимизм сейчас пока перевешивает, но он очень осторожный и сильно отражает суть ситуации: она зыбкая, непредсказуемая и противоречивая, как и сам Трамп. Иран сейчас шлет сигналы о том, что готов принять перемирие. Обе стороны сейчас сигнализируют о своей уверенности в своей победе. А это означает, что Трампу снова придется браться за эту ситуацию, поскольку победителем из нее выйти должен только он один. Кроме того, есть силы, которым это перемирие очень неприятно, например Израиль. Они будут подстегивать Трампа к более решительным действиям: сначала на переговорах, а потом, когда переговоры снова провалятся, это может вернуться и к реальному обострению».