«С технической точки зрения Apple научилась очень неплохо интерпретировать данные от акселерометра и некоторых других датчиков. Например, в случае с умными часами и вызовом скорой для пожилых людей, если они теряют сознание, — это сценарий, который уже несколько лет у них работает в умных часах. В принципе датчики умеют отличать падение человека при потере сознания от того, что часы просто упали или человек резко взмахнул рукой и так далее. Поэтому предположить, что они смогут это настроить так, чтобы это срабатывало именно в случае, когда телефон крадут, вполне возможно. Допустим, вы зашли в банк онлайн, вор это видит и выхватывает телефон, ведь пароль уже введен. Это надо делать некую операцию, чтобы ничего случайно не заблокировать, чтобы телефон случайно не перевернулся. У некоторых банков есть такая опция в безопасности: если телефон экраном вниз, там блокируется приложение. У Apple очень хорошо понятна механика: соединение разрывается где-то на расстоянии 30–40 метров, но в большой степени вероятности экран заблокируется. Есть пользователи, у которых автоматическая блокировка экрана вообще полностью отключена, но у абсолютного большинства людей включена функция автоматической блокировки экрана через 15 секунд. Я думаю, что это маркетинговая фишка, что в рамках обновления операционной системы будет идти в категории «заодно мы повысили безопасность».

«Первая версия закона, опубликованная для общественного обсуждения на портале regulation.gov, производила довольно сложное впечатление. Казалось, что нет ни одного участника рынка, ни одного представителя отрасли, который был бы доволен. Тот документ, с которым мне удалось ознакомиться в прошлые выходные, существенно доработан. Там переработано огромное количество блоков. В первую очередь в том, что касается признания больших языковых моделей национальными и суверенными. Теперь фокус скорректирован в пользу действительно важных, действительно защищенных объектов критической информационной инфраструктуры, государственных сервисов. Это снимает очень большую регуляторную нагрузку с бизнеса и с больших проектов. Кроме того, скорректирован целый ряд других пунктов. Кажется очень важным то, что, по крайней мере на данном этапе, из документа исчезли пункты, которые вызывали большие опасения в плане запрета иностранных данных и нейросетей. Это требования к организаторам распространения информации с аудиторией более 500 тысяч человек в сутки и трансграничная передача данных в контексте искусственного интеллекта. Этого всего в документе на данный момент больше нет. Кроме того, скорректирована в пользу машиночитаемости маркировка генеративного контента. Это, по крайней мере, дает нам шанс рассчитывать на то, что не будет маркироваться весь контент подряд просто потому, что сегодня практически весь контент так или иначе дорабатывается при помощи нейросетей. Так это будут видеть только алгоритмы, только сервисы, только платформы, а дальше уже в зависимости от запросов и задач подсвечивать это так, чтобы это было видно людям или нет. Важная история, касающаяся авторских прав: она смягчена в сторону разработчиков нейросетей, тех, кто занимается их обучением. Это важно для развития отрасли, хотя я полагаю, что создатели контента, издатели будут не очень довольны. Весь этот массив доработанный — это очень серьезные, очень позитивные изменения. Все это происходило совместно с бизнесом на площадке Цифровая экономика: собиралась фактура, собиралась обратная связь, и в результате мы видим, что документ стал гораздо более жизнеспособным и гораздо более реалистичным».

«Все регулирование в этой сфере — балльная система и система сборов, они нацелены на то, чтобы стимулировать разработку и применение этих разработанных компонентов, создаваемых уже в России, готовую продукцию, что само по себе довольно сложный процесс, потому что требует довольно серьезной адаптации. Сбор, который будет взиматься с импортных компонентов, он направлен в первую очередь на это».

«Тут имеет смысл говорить о целой гамме продуктов под названием операционная система «Роса». Там есть несколько вариаций для для планшетов, для мобильного смартфона. Все это было представлено примерно 2,5-3 года назад. С точки зрения рыночных перспектив говорить трудно, потому что, например, если говорить про смартфон, про «Р-Фон», в прошлом году мы его получили путями не от производителя на обзор. Продажи мы так и не увидели. Говорится об узкопрофильных способах дистрибуции. То есть это отдельные заказчики. В первую очередь говорится о госслужащих, что они оказываются полностью в защищенном контуре, где свои приложения, свои драйвера, свой магазин приложений. Это интересно как идея. В тестовом смартфоне это все выглядело тоже довольно неплохо, но рынка пока у этого нет. Путей, которыми этот рынок может появиться, пока тоже не очень просматривается».

«Надо понимать, что это вопрос рисков. Белые списки- это история про то, что мы идем от полного ограничения, в сторону допустимого смягчения в тех случаях, когда мы на 100% можем быть уверены в том, что это безопасно. Когда мы говорим про доверенную сим-карту, которая у понятного прозрачного абонента, мы всегда не можем быть до конца уверены в том, что он не потерял эту сим-карту, в том, что он не продал эту сим-карту, в том, что у него эту сим-карту не украли вместе с телефоном. Там есть куча допущений, которые придется делать, и некие риски взять на себя».