«США очень часто участвуют в таких операциях. Более того, Латинская Америка — это задний двор для Соединенных Штатов Америки с точки зрения их национальных интересов, поэтому они, конечно же, участвуют в таких операциях. Штаты проводили огромное количество операций против наркокартелей в Колумбии, и операций, связанных с наркотрафиком из Венесуэлы и Мексики. Несколько десятков лет США занимаются этими вопросами, потому что, если они не будут помогать в какой-то степени мексиканскому правительству, не будут делиться информацией, обучать их специалистов, обучать их пограничников (а например, пограничники со стороны Соединенных Штатов Америки могут участвовать в совместных миссиях, и возможно, даже участвовали), то это бьет по безопасности самой границы между США и Мексикой, это позволяет существовать и увеличиваться наркотрафику, который идет в США. Что касается самой истории с тем, как наркокартели выражают свое недовольство, здесь все зависит от Шейнбаум, какую линию она выберет — достаточно жесткую или более умеренную. Пока ощущение, что она выбирает жесткую линию. Она публично сказала: да, это наша операция, да, она готовилась, и мы рады, что она завершилась. Поэтому пока что я ожидаю, что такая линия, наверное, с ее стороны продолжится. Если говорить про США и Трампа касательно Мексики — у Трампа появился дополнительный аргумент по поводу того, чтобы задействовать дроны, как он в свое время обсуждал, даже говорил, что возможно провести воздушно-наземные операции на территории Мексики. Пока с учетом того, что Верховный суд его пошлины заблокировал и по некоторым его другим решениям тоже выступил не с позиции протрамповской, я бы сказал, что у Трампа немножко связаны руки. Он должен сейчас заниматься другой повесткой. В ближайшее время я бы, наверное, не ждал каких-то специальных операций. Скорее всего, американская администрация ограничится точечным сотрудничеством по конкретным проблемам: такой-то наркокартель, трафик из этой части в эту часть, вопрос безопасности границ».

«Я думаю, что сейчас американская сторона, конечно же, постарается заступиться за Илона Маска, но сделать это попробует именно публично риторически, скорее всего. Мне кажется, что Трамп в нынешней своей политической ситуации с кризисом вокруг ICE, вокруг миграционной системы, с кризисом в международных отношениях, я думаю, что сейчас он, наверное, не хотел бы еще дополнительного конфликта с Францией, хотя достаточно негативно к Макрону относится. Если охарактеризовать в целом эту ситуацию, то, я думаю, здесь конфликт законодательства наднационального Европейского Союза и того, как современные технологические платформы и социальные сети работают. То есть европейское понимание свободы слова в интернете отличается от американского».

«Пока у Трампа кризис-менеджмент с делом Эпштейна не выходит, потому что мы видели, во-первых, раскол в MAGA-лагере, мы видели вопросы со стороны Марджори Тейлор Грин, которая даже завершила свою политическую карьеру только из-за того, что она педалировала постоянную тему файлов Эпштейна, что очень сильно не нравилось Дональду Трампу. После этого он назвал ее „левачкой“, чуть ли не коммунисткой. Ей пришлось завершить свою политическую карьеру. А сейчас она рассказывает, что ей поступают угрозы в адрес ее жизни, безопасности, ее семьи. В том числе она еще ходит на CNN и на те площадки, на которые раньше ходила, но теперь ходит с совершенно другой позицией и говорит, что она больше не трампистка и что она очень сильно ошибалась. Мне кажется, что тут важнее не сам факт правды, потому что ее достаточно сложно установить. Трамп упоминается в одних файлах. При этом есть файлы, которые пока еще в русскоязычных СМИ не разошлись, где там четко сам Эпштейн пишет, что нет, Трамп никогда не получал массаж и не приезжал с такими услугами. Информация все равно противоречива. Потому что часть файлов мы недополучили, часть файлов отредактирована. Мне кажется, что здесь каждый останется при своем, что бы уже ни выложили. Оппоненты Трампа будут бить по тому, что он там присутствует, защитники Трампа будут бить по тому, что до сих пор нет никаких судебных доказательств, разбирательств, и никто из подсудимых так до сих пор на него и не указал».

«Я вижу несколько причин, почему Трамп сегодня меняет внешнюю политику США. Последние почти 20 лет США занимались Ближним Востоком, начиная с Джорджа Буша-младшего. То как Джозеф Байден, например, проводил политику в Латинской Америке, называли провалом, причем это консенсус со стороны обеих партий и большинства экспертов. Это первая причина, почему была проведена операция в Венесуэле. Не столько, чтобы приобрести нефть, газ и полезные ископаемые, но чтобы дать сигнал Китаю, что это наш задний двор, как принято говорить, у США Южная Америка, поэтому туда ни в коем случае не лезьте. В первую очередь, это необходимость перенаправить интересы на тот регион, где США в последнее время были очень мало представлены. Есть и второе объяснение —коалиция правых государств, на самом деле не совсем правых. Президента Чили можно назвать правоцентристом, Хавьер Милей в Аргентине — либертарианец, Найиб Букеле в Сальвадоре, скорее центрист, авторитарный лидер, и у него нет прям четко выраженных взглядов и идеологий, но он входит в этот союз. Потом смена режима в Боливии, в Никарагуа, в Гондурасе. США пытаются создать свою коалицию доверенных государств и стран, с которыми они могут работать. Третья причина — это глобальное противостояние Китаю, потому что Трамп понимает, что у него остался год до промежуточных выборов в США, где Конгресс, скорее всего, уходит к демократам, как минимум на уровне Палаты представителей. А значит, часть законопроектов у него будет просто заморожена, по внешней политике это его будет сильно ограничивать. Вот это тоже подталкивает его менять политику. И еще роль играет изоляционизм. Они вышли сейчас из 66 организаций, которые под ООН находятся, и в целом сокращают свое участие. История с Гренландией — это потенциальный вопрос, а нужно ли вообще НАТО или не нужно, потому что это конфликт с членам организации, с Данией. И я думаю, что Трамп пытается выдержать следующую политику: США стараются заниматься только западным полушарием, а в другие регионы не лезть. Время одной большой силы прошло, приходит время блоков. И США понимают, что лучше быть главными не в своем блоке в западном полушарии, чем пытаться, как раньше, распылять ресурсы и пытаться командовать всем миром».

«Демократический кандидат выиграл с большим перевесом. Вопрос — почему. Я для себя вижу несколько причин: первая — это общая экономическая ситуация. Республиканцы после введения тарифов и пошлин, особенно для диаспор, которые проживают на территории Майами и территории Флориды, не смогли дать четкого ответа, какой экономика будет завтра. Более того, не смогли дать четкого ответа, а чем их экономическая политика отличается от политики Байдена, если она даже не стала лучше, а возможно, стала хуже. Поэтому первое — республиканцы не смогли объяснить, а зачем за них голосовать, почему надо голосовать за их мэра. Второе: плохо работали с этническими диаспорами, причем натурализованными диаспорами, которые имеют право голосовать. Надо понять, что Майами — это город кубинской диаспоры, город различных латиноамериканских диаспор, и есть несколько аспектов, которые их сегодня пугают. Первое — это пограничники, которые действуют жестко, в рамках закона, но иногда его даже нарушают. И они буквально запуганы тем, что начались массовые депортации. Вчерашний легализованный, натурализованный мигрант с Кубы — это, возможно, еще 10 лет назад нелегальный мигрант. Это тоже очень сильно сказалось на том, почему проголосовали за демократическую партию в этом городе, а не за республиканскую партию. И третье — не смогли мобилизовать свой электорат, потому что явка состояла, по-моему, около 22%, это очень маленькая явка. Я думаю, что промежуточные выборы 2026 года как раз говорят нам о том, что, скорее всего, мы можем ждать ближайший провал. Пока что республиканцы не смогли оправиться после убийства Чарли Керка, который отлично мог мобилизовать и то, что политтехнологи называют поле, работал в полях, когда вы ходите на поквартирный обход, на подомовой обход, вручаете агитационную бумажку, жмете руку избирателям — республиканцы пока не смогли настроить свои электоральную машину, в отличие от 2024 года. Это красная цитадель, республиканская Мекка, и в ней впервые за 30 лет на выборах побеждает демократ. Поэтому я бы сказал, что это важный звонок для выборов 2026 года, и плохой звоночек для республиканской партии».