«Принятое решение ударит по гуманитарному образовательному треку и по сотрудничеству между американскими университетами и российскими университетами. Если такие еще какие-либо остались, вероятнее всего, что нет. Но опять же, если мы говорим о перспективе взаимоотношений обеих стран, то вот именно взаимодействие по культурной сфере, по образовательной сфере — это, наверное, одна из тех сфер, где обе страны могли бы взаимодействовать вне зависимости от разрешения российско-украинского конфликта. Я думаю, что одна из главных проблем, которую можно увидеть в ближайшее время, — это те россияне, которые проживают в Соединенных Штатах Америки с образованием именно в этих институциях. Второе — это преподаватели, либо выступающие с лекциями в других странах между обеими странами. И третье — это студенты, которые сейчас закончили бакалавриат в России и, возможно, думали о том, чтобы поступать за рубеж. Но опять же, все будет зависеть от практики и от того, как американские университеты будут относиться к российским студентам, которые либо учились, либо работают в российских университетах из списка Пентагона. Еще замечу, что, возможно, красной линией, даже скорее красной тряпкой, станет при рассмотрении: эти университеты станут при рассмотрении подачи на визы, в том числе и на туристическую. Я бы такой вариант не исключал точно. Поэтому в целом очень много последствий, которые опять же бьют по образовательному направлению и взаимодействию обеих стран».

«Что касается российско-украинских переговоров, я бы все-таки дождался официального пресс-релиза. Пока это выглядит как слив со стороны отдельных СМИ. Несмотря на то, что они ссылаются на свои источники, мне кажется, что преждевременно говорить о том, что он участвует или будет участвовать в процессе по переговорам в урегулировании российско-украинского конфликта. Поэтому, если даже предположить, что это состоится, я бы выделил два направления. Первое — это продолжение расследования «Рашагейта», которым он занимается на территории США и, видимо, ему нужна российская сторона для того, чтобы предоставить свою позицию. И второе, если все-таки будут переговоры, где он будет участвовать по российско-украинской стороне, возможно, это будет касаться силового блока. Без подробностей сложно предполагать и спрогнозировать, какие темы и какая повестка может быть. Что касается самого Пателя, стоит обратить внимание на его политику, которую он исповедовал еще до того, как стал главой ФБР. Я бы выделил несколько моментов. Первое — это книга «Правительственные гангстеры», которую он написал, где буквально состоял список врагов народа с точки зрения администрации Трампа. И эта книга стала основой для будущих расследований, которые проводит в том числе и ФБР. Что касается его публичных заявлений, это скорее технократ, у которого основная задача — это быть лояльным человеку, который попытался его назначить, а именно Дональду Трампу, несмотря на утверждение через Сенат и Конгресс. Но я бы сказал, что это, наверное, один из лояльных людей Дональда Трампа. Если он приезжает или, возможно, приедет в Россию — это очень важный сигнал. Возможно, это попытка выстроить дополнительный новый трек, новое направление по переговорному процессу. Конечно, есть вопросы к самому Кашу Пателю. С точки зрения администрации Трампа в последнее время все больше подозревают в использовании государственных самолетов в частных интересах, чуть ли не для вечеринок. И вообще таких скандалов на самом деле много. Каш Патель — это не только карьерный политик, но и частичный идеолог, который работает на Дональда Трампа».

«Я бы не сказал, что это создание новой внешней угрозы. Это общий нарратив, который у Трампа был с 2020 года, что выборы у него якобы украли, они прошли нечестно. В том числе он показывает, что были внешние силы, которые пытались повлиять на исход выборов. Более того, это история для демократической партии, чтобы они могли присоединиться, переголосовать вместе с республиканцами, потому что основная история — Russia-gate, который был 2016 года, который не подтвердился и оказался абсолютным фейком, но при этом Трамп сейчас пытается, по сути, воссоздать этот нарратив для того, чтобы сказать демократам: смотрите, а может быть вы немножко были правы не относительно меня, относительно в целом России и политики России на наших выборах. Поэтому давайте присоединяйтесь и сделаем реформу избирательного законодательства вместе — демократическая партия плюс республиканская. То есть это не посыл в российско-украинском конфликте, по переговорам. Я бы воспринимал это сугубо через призму внутренней политики и внутренних проблем, которые сегодня есть в США в избирательном законодательстве».

«Эпоха, когда спорт никак не соприкасался с политикой, уже давно в прошлом. Если мы посмотрим сегодня на один из фоновых процессов, который обеспечивает возможность возвращения наших спортсменов обратно в большую спортивную игру, то я бы выделил, конечно же, наличие огромного количества конфликтов, которых становится все больше и больше, и мы видим, что те же вопросы, которые задавала часть международного сообщества относительно России, они теперь задают США, задают Израилю и другим странам. Мне кажется, что в целом меняется отношение к тому, как работает международное право, в том числе международное спортивное право. И, конечно же, российская сторона очень грамотно, юридически подошла к этому вопросу. Поэтому, если подытожить, я думаю, что возвращение российских спортсменов — это скорее тренд».

«Что касается всего процесса, который мы сегодня наблюдаем в переговорах США и Китая, мне кажется, идет донастройка торговых отношений. Напомню, что впервые с 2023 года появилось окно возможностей для Китая по закупке новых чипов. Интересно, что H200 — это, по сути, компромиссный чип: с одной стороны, он мощнее того, что Китай мог покупать раньше после введенных ограничений, но с другой — ступенью ниже H100 и существенно слабее, чем, например, недавно созданные Blackwell B200, которые в Китай до сих пор не пускают. Мы фиксируем, во-первых, технологическое противостояние между Китаем и США, а во-вторых, то, что США, даже когда что-то дают Китаю в плане технологий, предлагают лишь второй эшелон, удерживая первый за собой. Почему, собственно, Alibaba, Tencent, Baidu, SenseTime? Потому что, по крайней мере формально, со стороны США используется ПО, который работает в потребительском секторе, с потребительскими товарами, то есть коммерческим, гражданским, а не военным сектором. Также дистрибьютором у них одобрен Foxconn, но при этом, насколько я понимаю, лимит установлен до 75 000 чипов на компанию. Что касается смягчений или точечных исключений по тем или иным видам технологий, мне кажется, речь идет о выстраивании нового торгового режима между Трампом и Си, между США и Китаем, который, честно говоря, складывается не в пользу Соединенных Штатов, а именно в пользу Китая. Потому что если бы США заходили с позиции силы, они обсуждали бы не то, что американцы будут поставлять в Китай, а требовали бы что-то от китайской стороны».