Чего хотят от Сторчака?

Пошёл четвёртый год следствия по делу замминистра финансов Сторчака. Оно уже давно развалилось, но сыскари не отстают от госчиновника. Чего им от него надо?!

Пошёл четвёртый год расследования по нашумевшему «делу Сторчака». В понедельник заместителя министра финансов пригласили в прокуратуру и
познакомили с новой следственной бригадой. Старая, исписав 119 томов уголовного дела, очевидно, переутомилась. К расследованию подключены свежие силы. Расследовать, правда, уже особенно нечего: от обвинения в "превышении должностных полномочий" прокуратура отказалась сама, дело по махинациям с кувейтскими долгами тоже закрыто. Единственный оставшийся эпизод — по возврату долгов ЗАО «Содэксим» — на прошлой неделе выброшен в корзину Арбитражным судом Москвы. Та выплата из бюджетных средств, которую следствие четвёртый год пытается объявить преступлением Сторчака, в Мосарбитраже признана совершенно справедливой, законной и легальной. Арбитражный суд подтвердил не только правомерность выплаты, но и сумму в 43 миллиона. Однако следствие продолжается.

И дознавателей можно понять. Уж очень им не хочется закрывать эту тему. Потому что отношения между Минфином и «Содэксимом», которые четвёртый год расследует Генеральная прокуратура, контракт между ними на 29 миллионов, превратившихся с годами в 43 — это всего лишь мелкая капля в огромном финансовом океане под названием "иностранные долги перед СССР". В данном конкретном эпизоде эти долги — алжирские. Они по состоянию на январь 2006 года оценивались в 4,65 млрд долларов, из которых уже тогда больше 3 млрд было просрочено. А ведь алжирский товарищ Хуари Бумедьен не входил даже в десятку главных получателей
советской матпомощи. Помимо него, Советский Союз одолжил 25 млрд долларов кубинским революционерам, 13,4 млрд сирийскому диктатору Асаду, 12,9 млрд Саддаму Хуссейну, 11,4 млрд монгольским товарищам, 11 млрд Хо Ши Мину с наследниками, по 6 млрд эфиопскому диктатору-людоеду и никарагуанским сандинистам, 5 млрд ангольским социалистам, и далее по списку. При Брежневе СССР кредитовал деньгами и оружейными поставками любой режим, готовый ссориться с США — хоть в восточной Африке, хоть в Центральной Америке, хоть в юго-восточной Азии.

Потом Брежнев умер, а коварные саудовцы открутили крантик. Нефтяные цены рухнули, СССР обанкротился, и наступили бурные девяностые. Куда при этом делись деньги КПСС, КГБ и других организаций, заведовавших валютной кассой великой державы, учёные по сей день спорят. Но один зарубежный актив советская власть всё же оставила России в наследство — как раз те самые долги Третьего мира. Которые в значительной степени виртуальны (что можно взять с Конго, Замбии, Гвинеи, Мозамбика?! чем расплатятся Фидель с Раулем?!), но зачастую могут оказаться и совершенно реально доступными погашению. Скажем, если это долги стран,
богатых нефтью (как Алжир, Кувейт и Ливия), золотом (как Гана), или алмазами (как Ангола).

Если бы постсоветским руководителям России удалось вернуть в казну хоть часть этих внушительных долгов — на вырученные деньги можно было б выстроить не одну сотню школ и больниц, проложить тысячи километров дорог, обеспечить ветеранам достойную старость, спасти Байкал и выхухоль... Вместо этого российские власти вот уже почти 20 лет с упорством, достойным лучшего применения, прощают бывшим советским сателлитам их миллиардные задолженности вместе с процентами. Не только Замбии, Гвинее, Мозамбику и Фиделю с Раулем, но и вполне платёжеспособным владельцам крупных сырьевых месторождений.

Напрашивается вопрос: в чём причины такой неслыханной щедрости? Ведь сама Российская Федерация свои долги перед иностранными правительствами погашала и погашает — не только перед Парижским и Лондонским клубами, но даже и перед Черногорией и Словенией, как я недавно узнал. Нет ли тут некоторой странности? Одной рукой наша страна исправно погашает свои советские долги, а другой — списывает такие же долги всевозможным алжирам с кувейтами?

И не нужно тут быть следователем Генеральной прокуратуры, чтобы в голову пришло простейшее для наших широт объяснение: вероятно, за свою щедрость чиновники Минфина получают от стран-должников откаты. Даже если предположить, что их размер не превышает 1% от суммы списываемого долга, речь тут может идти о сотнях миллионов неучтённого дохода для тех госчиновников, от которых зависит судьба алжирских, кувейтских, иракских и прочих долгов перед Российской Федерацией. И странно было бы прокуратуре не заинтересоваться: кто, где, когда и от кого эти откаты получал. Любая прокуратура на месте отечественной задалась бы в точности таким же вопросом. И правильно бы сделала, если хотите знать.

К сожалению, для раскрытия международных коррупционных схем такого масштаба одних подозрений мало. Тут нужно искать улики, проверять версии, собирать и анализировать информацию. А такими способностями отечественные пинкертоны, увы, обделены. Их метод — назначить подозреваемого, посадить его в пресс-хату, и мариновать там по много месяцев, покуда сам всё не расскажет. Как свидетельствуют результаты дела Магнитского, или более недавних судов над руководством
«Арбат-Престижа» и «Евросети», подобная методика не даёт стопроцентных результатов даже при басманном судопроизводстве, превращающем 99,4% всех обвинительных заключений в приговоры. И в «деле Сторчака» она тоже не сработала. Заместитель министра финансов, просидев 11 месяцев в СИЗО «Лефортово», так и не рассказал следователям ничего интересного про алжирские или кувейтские долги. А собственными силами добыть такие сведения Следственный комитет оказался не в состоянии.

В результате имеем ту же патовую ситуацию, что и в ноябре 2007 года, когда Басманный суд отправлял Сергея Сторчака и двух его подельников в СИЗО. Впоследствии тот же суд трижды продлевал срок их содержания на нарах — но все старания оказались напрасны. Пресс-хата не помогла, и дело бесславно развалилось. А вопрос о том, кто и почему щедрой рукой списывает иностранные долги перед Россией, остался по-прежнему без ответа. Может, и не навсегда, но, по крайней мере, до тех пор, покуда наша страна не обзаведётся другой юстицией и другой прокуратурой.