Ген прибыли

Сколковский резидент, компания «Трансгенфарм», собирается сделать то, что не удавалось еще никому — поставить на поток производство лактоферрина человека. Об этом рассказала генеральный директор «Трансгенфарма» Елена Садчикова

Сколковский резидент, компания «Трансгенфарм», собирается сделать то, что не удавалось еще никому в мире — поставить на поток производство лактоферрина человека. Этот супербелок обладает поразительными медицинскими свойствами.

Лактоферрин считается основополагающим фактором наличия у животных и человека врожденного иммунитета. Белок, содержащийся в материнском молоке, называют природным антибиотиком. Он убивает грибки, вирусы и микроорганизмы. Лактоферрин эффективен в случае ангины, язвенной болезни, герпеса, гепатита С и даже холеры. В составе искусственных антибиотиков белок в разы усиливает их действие. По мнению ученых, на основе лактоферрина человека можно создать множество лекарств. Он будет полезен даже в зубной пасте — выяснилось, что белок помогает справляться с пародонтозом. Кроме того, основной сферой применения лактоферрина можно считать его использование в детских молочных смесях. Сейчас таких продуктов не существует. При этом, по статистике, новорожденные, находящиеся на искусственном вскармливании в 10 раз чаще болеют и умирают от различных инфекций по сравнению с детьми, которые вместе с материнским молоком получают лактоферрин. Защитный белок содержится также в коровьем молоке, но его эффективность гораздо меньше, к тому же он может вызвать аллергию.

Лактоферрин человека суперполезен, но где взять тонны ценного белка? В литре материнского молока его содержится, как правило, всего два грамма. Компания «Трансгенфарм» смогла создать живую фабрику по производству лактоферина. Об этом в интервью Business FM рассказала генеральный директор «Трансгенфарма» Елена Садчикова.

— Мы научились получать этот белок человека в молоке животных-продуцентов. У нас это козы, в которые встроен ген лактоферрина человека, и в их молоке мы получаем, кроме обычных белков, содержащихся в молоке, еще белок человека лактоферрин. Причем он получается именно в том виде и в том окружении, как и в обычной физиологической системе человека. Мы опережаем мировой опыт в этом отношении, потому что наша технология по продвинутости ближе всего подошла к промышленному производству.

В мире лактоферрином занимаются несколько лабораторий. Одни используют грибки для получения белка, другие — трансгенный рис, третьи — коровье молоко. Но каждый из этих способов имеет свои ограничения. Например, у нас категорически не разрешается применять для детей лекарственные препараты или пищевые добавки, полученные из грибков. Трансгенный рис вообще сейчас запрещен решением FDA к распространению, к тому же лактоферрин, выделенный из трансгенного риса, вызвает аллергические реакции у большого количества пациентов. С коровьим способом тоже свои сложности. Здесь используется метод клонирования коров, и возникли проблемы с их размножением. Выяснилось, что половина потомства просто погибает, причем не понятно, по какой причине. Наша технология оказалась наиболее эффективной, мы значительно опережаем мировой уровень. Нам повезло — мы создали такие генные конструкции, которые дают очень высокий выход лактоферрина в молоке, что тоже немаловажно, потому что, если вы получаете в молоке незначительное количество, то экономически это не выгодно. А наши генные конструкции позволяют получать до 10 граммов лактоферрина из литра козьего молока.

— То есть вы изменили геном коз. Можно ли называть козьим то молоко, которое они дают?

— Это то же самое козье молоко, которое вдобавок содержит белок человека. Наша генная конструкция и этот способ не несет никаких вредных элементов, которые впоследствии могли бы сказаться на здоровье самих животных и перенестись на человека. К ГМО наша продукция не имеет никакого отношения, потому что мы не предлагаем потреблять этих кроме как животных-продуцентов. Да, они трансгенные, но то, что они производят белок человека, не означает, что сам белок генетически модифицированный. Если бы там прошла модификация хотя бы в одну аминокислоту, то это был бы уже не белок человека.

— Почему людей пугают слова «трансген», «генномодифицированный»?

— Тут есть разница в понятиях. Генетически модифицированный — это когда вносится то, чего в природе не существует. В тот же помидор, чтобы он не гнил, вносят ген, который присутствует в каких-то рыбах. Здесь же мы ничего лишнего не вносим. У козы есть собственный ген, отвечающий за синтез лактоферрина, козьего. Он почти такой же, как человеческий. Мы вносим ген от человека и этот ген принимается этим животным как свой. Поэтому эти животные называются трансгенными, а не генетически модифицированными.

— На какой стадии сейчас ваши разработки?

— Из молока коз лактоферрин человека никто в мире не выделяет. И чтобы разработать эту технологию, недостаточно просто купить железные приборы, включить их в сети и начать работать. Временной горизонт для этого проекта три года. За такой срок мы создадим эту технологию, разработаем ее, опишем, установим соответствующее оборудование и всю технологическую цепочку на молочном заводе, получим опытные партии белка и проведем весь комплекс научных исследований, связанный с сертификацией в России и в ЕС. Через три года мы надеемся выйти на промышленное производство.

— Как вы собираетесь зарабатывать на этом проекте?

— Есть возможность продажи лицензии на производство данного продукта какой-то другой стране. Это один из путей коммерциализации. Кроме того, лактоферрин, как компонент пищевых продуктов, тоже востребован на рынке, и у нас уже сейчас есть заказ из-за рубежа на 2,5 тонны этого белка. Еще вариант — компании, производящие продукты детского питания, тоже хотят получить лактоферрин.

Объем мирового рынка лактоферина на сегодня оценивается в 6 млрд долларов в год. Сейчас полезный белок получают в основном из коровьего молока. Устойчивый спрос на такой лактоферрин сформировался, в частности в Азии. Его крупнейшие мировые покупатели — Япония и Южная Корея. В этих странах животный лактоферрин в качестве пищевой добавки включают в детское питание. В Европе есть несколько предприятий, выпускающих коровий лактоферрин.

— Вы оценили весь рынок в 6 млрд долларов, а на какую долю собираетесь претендовать?

— Сложно сказать, потому что очень многое зависит от того, каким образом удастся раскрутить все это дело. Как это пойдет, такой кусок пирога мы и откусим, но перспективы достаточно радужные.

— Радужные — это миллиарды долларов?

— Думаю, что да.

— Какова потребность в финансировании, чтобы выйти на решающую стадию?

— По программе «Сколково» предполагается от нас финансирование в объеме 150 млн рублей и софинансирование на такую же сумму со стороны фонда. А в дальнейшем это уже будет зависеть от того, насколько широко распространится данная технология. Ведь на любом заводе такую технологию внедрить нельзя, потому что рядом должна быть козоводческая ферма, где содержатся эти животные. Они — завод и ферма — обязательно должны работать в паре, потому что молоко от животных ежедневно должно поступать на молочный завод. Молоко — это все-таки скоропортящийся продукт.

— 300 млн рублей на данном этапе вам достаточно?

— До какой-то степени. Насколько я знаю, фонд «Сколково» не является закостенелой структурой, и при необходимости, думаю, удастся увеличить финансирование. Если, например, откроются какие-то новые возможности.

— Для участия в сколковском проекте на вас, как на резидента, накладывают определенные обязательства. Возможно, было бы для вас проще работать с частными инвесторами?

— С частными инвесторами тоже работать не просто, потому что они хотят быстрой отдачи, быстрых оборотов и так далее. А сколковский фонд, да и вообще вся идеология «Сколково», нам очень подходят, потому что мы получаем помощь в научном менеджменте, что у нас самих отсутствует. А это — возможность продвижения идеи, ее популяризация и шанс привлечь иностранных специалистов. Например, для сертификации препарата в Европе недостаточно проведения исследований только в российских организациях. Необходимо часть исследований и экспериментов провести в зарубежных лабораториях.

— Учитывая, что у вас уже есть зарубежные потенциальные покупатели лицензии, не может так оказаться, что все лицензии раскупят за рубежом, и все козы будут за рубежом? И к нам из-за рубежа будет импортироваться нами изоборетенный лактоферрин?

— Если мы будем сидеть сложа руки, то именно так все и случится. Но мы же не сидим, мы движемся, даже несмотря на то, что сейчас у нас еще в процессе утверждения эта программа. Мы все равно работаем, продвигаемся, идем к намеченной цели.