Homo economicus

В августе 2001 года в Германии вступил в силу закон о пожизненных партнерствах. Вот уже 10 лет немецкие геи и лесбиянки могут официально регистрировать свои отношения. Как этот закон изменил жизнь в ФРГ?

Немецкое гей-сообщество настаивает: право на регистрацию однополых отношений позитивно сказывается как на общественном климате, так и на экономике страны. Но это не более чем умозаключение — в цифрах измерить плюсы от закона сложно.

По статистике, разрешением на однополые браки за 10 лет воспользовалась 21 тысяча человек, то есть меньшинство меньшинства, если принять на веру распространенное утверждение, что процент геев и лесбиянок составляет примерно 7-10% от общего населения Германии. «Мы расписались, чтобы урегулировать возможные имущественные претензии, если кто-то из нас умрет», — рассказал мне топ-менеджер компании Lufthansa. Судя по опросам, это самый распространенный аргумент: по новым законодательным нормам ФРГ, зарегистрированное партнерство регулирует вопросы наследования, получения «вдовьей» пенсии, разрешает не свидетельствовать в суде против партнера и навещать в больнице.... По каждому пункту можно составить договор у нотариуса, однако проще и дешевле сходить в немецкий ЗАГС.

Депутат от партии «зеленых» Фолькер Бек, первый открытый гей в бундестаге (Бека называют еще «отцом закона о партнерствах») на вопрос о преимуществах законодательного регулирования однополых отношений предпочитает указывать на «soft skills» — эмансипацию навыков общения, принятых в обществе. «Благодаря тому, что геи и лесбиянки даже из самых маленьких деревень получили возможность официально регистрировать свои отношения, остальные жители могут получить личный позитивный опыт», — говорит политик. Судя по опросам, толерантность по отношению к однополым парам тем выше, чем более персонифицированы контакты. Абстрактная пара геев или лесбиянок вызывает больший негатив, чем люди, живущие по соседству.

Социологи констатируют радикальное изменение отношения к геям. На сегодня лишь четверть немцев высказываются против гей-браков (в 2002 году таковых было 40%). Аморальной гомосексуальность называют 16%. «Отрицательное отношение к гомосексуалистам становится исключением», — убежден Андреас Цик, психолог из университета Билефельда, изучающий вместе с коллегами общественное отношение к меньшинствам.

Аналитики финансового издания Handelsblatt считают, что этот общественный тренд дает экономические преимущества. «Заметное представительство геев — это комплимент для города, — пишет издание. — Если бы существовало что-то вроде экономической теории гомосексуальности, то она должна анализировать не только покупательские способности геев и их функцию в качестве трендсеттеров… Эта теория должна была бы трактовать наличие геев как один из важных факторов городского развития, барометра либеральности городского сообщества, приобретающего все более важное значение». Атмосфера открытости, толерантности привлекает не только геев, но и других «нетрадиционных мыслителей» вроде компьютерных фриков и прочих креативщиков, продолжает Handelsblatt, полагая, что «толерантность — это ускоритель креативной экономики».

У этой теории есть немало подтверждений: любимые геями Сидней, Барселона, Сан-Франциско и Кельн экономически сильны. Крах греческой экономики не слишком сильно коснулся Миконоса — популярного среди европейских геев места отдыха. Но есть и исключения. Берлин с его представительным «радужным сообществом» — одна из самых бедных европейских столиц. Handelsblatt в поисках объяснения приводит мнение социологов, для которых процветание немецкой столицы — вопрос не слишком отдаленного будущего.

Как бы там ни было, крупные немецкие фирмы уже выверяют свою корпоративную политику и по гей-индексу. Группы, представляющие интересы сексуальных меньшинств, существуют во всех больших компаниях, а их информационные стенды стали рядовой частью традиционных немецких гей-фестивалей. «Рассказывая вымышленные истории о своей личной жизни, скрывая свою сексуальную ориентацию, ты взваливаешь на себя нелегкий груз. Производительность труда, по некоторым сведениям, от этого может упасть на 20%», — говорит Райнхард Толе, менеджер Deutsche Bank, состоящий в Rainbow Group. Она объединяет около 400 сотрудников банка.

Британские ученые, между тем, прямой зависимости между работоспособностью и прозрачностью частной жизни не усматривают. Сотрудники университета Рочестера, опросившие 150 гомосексуалистов на предмет их взаимоотношений с коллегами, выяснили, что, рассказав правду о себе коллегам, геи чувствуют себя на работе еще менее комфортно, лесбиянки же, напротив, встречают большее понимание. Немецкая политика в этом смысле ушла гораздо дальше: открытые геи и лесбиянки есть среди лидеров всех ведущих партий страны.

Вектор развития немецкого общества, вроде бы, задан, но до тотальной толерантности еще далеко. По опросам, каждый второй гомосексуалист не готов делиться с коллегами подробностями своей личной жизни (10 лет назад таковых было 67%). Среди топ-менеджеров крупнейших немецких фирм геев официально нет. Пожалуй, единственное исключение — Ульрих Кестлин, один из руководителей немецкого фармацевтического концерна Bayer.

«Я сделал это своих интересах и в интересах моего партнера. Таким образом я хотел показать, что это решение не имеет ничего общего с делами фирмы. При этом мне хотелось избежать каких-либо спекуляций на сей счет», — заявил Кестлин в интервью Tagesspiegel. «Двое детей. Состоит в партнерских отношениях», — говорится в его биографии на официальной странице Bayer.

Немецкий гей-активист Райнхард Люшов, который одним из первых оформил отношения со своим партнером в Ганновере, убежден, что закон разрушил многие стереотипы. «Мы показали, что живем так же, как и все, — заявил он, подводя итоги десятилетия действия «партнерского» закона. — Раньше считалось, что лесбиянки обязательно мужеподобные и агрессивные, а геи — непременно в парике. Но на самом деле это обычные люди, которые, как и все остальные ходят в рестораны и театры и вступают в брак».

Впрочем, «браком» однополые союзы в ФРГ именовать не совсем корректно: в отличие от Испании, Нидерландов и Швеции, где зарегистрированные однополые семьи приравнены к традиционным союзам, немецкие геи и лесбиянки, сходив в ЗАГС, не имеют права на усыновление детей. Не могут они рассчитывать и на налоговые преимущества. Для финансового ведомства они по-прежнему считаются холостыми, следовательно, и налоговое бремя для них заметно выше, чем для семейных (в среднем разница составляет около 1 тысячи евро). Германский союз геев и лесбиянок и некоторые политики называют это дискриминацией: чем отличается бездетная гетеросексуальная пара от гей-семьи? Однако правящая Христианско-демократическая партия ФРГ не считает необходимой реформу существующего закона о партнерствах. Того же мнения и представители церкви, для которых браком является исключительно союз между мужчиной и женщиной.

Депутат Бек считает это препятствие преодолимым. По его прогнозам, однополые браки в Германии — вопрос ближайшего будущего: «Я не думаю, что мы сумеем уговорить правящую партию и открыть дорогу закону о гей-браках. Но мы работаем над созданием другого большинства в правительстве. В союзе с социал-демократами мы рассчитываем на принятие этого закона». Можно предположить, что реформа закона о партнерствах заметно увеличит число однополых союзов в Германии. Прибавка к жалованию — довольно солидный брачный аргумент.

Вообще, соображения экономического толка способны если не разрушить, то заметно подточить многие стереотипы. Когда пару лет назад немецкие отцы получили право на отпуск по уходу за ребенком, разговоры о разделении семейных обязанностей на мужские и женские утихли довольно быстро. Судя по опросу, проведенному министерством по делам семьи ФРГ, если 10 лет назад приверженцем традиций себя называл каждый третий немецкий мужчина, то к 2008 году таковых оказалось не более 27%. «Большинство семей нуждаются в доходах обоих родителей», — убеждены авторы немецкого исследования. Европа, по их мнению, все дальше уходит от традиционных представлений о семье.