16+
Воскресенье, 27 сентября 2020
  • BRENT $ 41.79 / ₽ 3268
  • RTS1164.68
16 декабря 2019, 19:09 Компании
Актуальная тема: Дело «Рольфа»

Сергей Петров: «Надо смотреть широко на общий бизнес-климат в стране»

Лента новостей

Основатель компании «Рольф» в интервью Business FM сообщил, что желающих купить ее оказалось неожиданно много

Сергей Петров.
Сергей Петров. Фото: Евгений Разумный/Ведомости/ТАСС

На компанию «Рольф» появилось около десяти претендентов. Об этом Business FM сообщил ее основатель Сергей Петров. В России против бизнесмена возбуждено уголовное дело о выводе средств. Предприниматель свою вину отрицает.

Не так давно стало известно о продаже «Рольфа». В каком состоянии сейчас находится сделка?
Сергей Петров: Это не ко мне вопрос, это вопрос к Delance. Надо понимать, что, несмотря на то, что я основатель, я когда-то все это продал в такой безотзывный траст, он не предполагает моего влияния. Здесь, конечно, трасти, которые принимают решения, будут прислушиваться как к наиболее, может быть, опытному эксперту ко мне, как к знающему бизнес, но могут и не прислушаться. Поэтому лучше спросить компанию, но я полагаю, что сейчас идет сбор заявок, и потом будет принято решение, как только он закончится.
Вам известны претенденты?
Сергей Петров: Мне известно, что их достаточно неожиданно много, но я не могу комментировать детали, потому что кто-то мне известен, а кто-то нет. Это будет некорректное комментирование.
Много — это единицы, десятки, сотни?
Сергей Петров: Нет, это около десяти, может быть 12. Как считать. Есть иностранные компании, есть внутренние.
Понятно, что вы не акционер и все это находится в трасте, но тем не менее с вами советовались. Можете ли вы ответить на вопрос, каковы мотивы этой сделки?
Сергей Петров: Мотивы я могу понять, потому что если бы у меня спросили, это не личный вопрос, но мотивы — это надо смотреть широко на общий бизнес-климат в стране: очень многие компании сейчас задумываются, продолжать бизнес или нет. Лучше спросить мотивы Гуриева (Сергей Гуриев, экономист, проводивший экспертизу по «делу ЮКОСа». — Прим. ред.), это им не возвращается, или еще кого-то. Вот они скажут, вроде бы все хорошо, и солнышко светит, и Москва похорошела, но какой-то следователь может вызвать и сказать: «А вот я считаю так», — и что он там обещал, обыск или арест. Соответственно, у человека нет такой защищенности, как, например, в Европе. Если ты не совершал преступления, ты знаешь это твердо, никто не может тебя привлечь. Конечно, могут попробовать, но твой адвокат любого следователя в такое положение поставит, что ой-ой-ой. И это обеспечивается независимой судебной системой. Еще обеспечивается законодательной системой.
Например, в Австрии до 70% компаний — это все-таки средний и небольшой бизнес. И здесь почти два миллиона человек работают среди восьмимиллионного населения. Представляете, это 158 тысяч частных компаний. Они, конечно, не опираются на газ, на нефть, и поэтому у них во всем истеблишменте находятся люди, которые понимают, что, вообще-то, защита от такого риска — это первое условие инвесторов. Находиться в стране, планировать надолго. Это норма. Любой бизнес должен планировать на много лет вперед. Даже торговый, как у нас называют. На самом деле, это не торговый. Здесь у нас огромное количество инженеров, техников, которые работают, это цеха, это большое количество специалистов производственного плана. Надо сначала купить землю, спроектировать, вложить деньги в постройку, еще полтора года будет это строиться, потом с трудом ждать, при всяких препонах, потом это все надо поставить в бизнес, чтобы он еще и окупался в течение не меньше десяти лет. И вот это все должно быть впереди у любого инвестора, у любого предпринимателя — надежная картинка, что это будет. Вот ее сейчас нет, она уходит, и поэтому, конечно, находиться в стране инвесторам, предпринимателям, которые могут делать бизнес и за границей... В России это будет более выгодно пока, но уже не так. За границей, я понимаю ваш следующий вопрос, почему многие наши остаются и работают.
Не совсем такой вопрос. Вопрос в том, что претендентов, как вы сами сказали, неожиданно оказалось много, несмотря ни на что.
Сергей Петров: Да. Здесь я не знаю, когда будет сформирован лист, можно будет им задать вопрос, отчего много. Могут быть разные причины и внутри. Во-первых, «Рольф» — это очень хорошая компания, это самая белая, самая эффективная компания, и, естественно, любой покупатель видит хороший апсайд. Почему бы и не купить? Во-вторых, наверное, даже на падающем рынке всегда есть лидеры, которые могут эффективно работать, и не потому, что они случайно нашли какую-то модель, а потому, что коллектив настолько эффективен, что он сам найдет, что нужно делать. Перейти на секонд-хенд, на более дешевую модель — и такие вопросы рассматривали. И все это вместе, вероятно, дает такой эффект.
Несмотря на стагнацию рынка?
Сергей Петров: Несмотря на стагнацию рынка, всегда будет кто-то, кто в стагнации, в своем самом стагнирующем бизнесе будет очень хорошо работать. Более того, на лидера обычно, наоборот, выпадает естественное стремление рынка консолидироваться. Вы, например, маленькую компанию имеете, и она в сложном положении, но вам нужно платить гораздо больше сотрудникам, потому что в большой лидирующей компании есть продвижение, молодежь там охотно работает. В маленькой компании нет такого. Значит, нужно это компенсировать, как минимум большими затратами. У вас лучше маркетинговые позиции при переговорах с рекламодателями, с банком, вы получаете большие объемы, большую надежность и меньший процент и так далее. Поэтому на лидера и карта идет, он начинает консолидировать рынок.
Если я правильно вас понял, вы связываете продажу бизнеса с уголовным делом.
Сергей Петров: Я сам рассказываю, как бы я себя вел. Я знаю, что у Delance давно уже стремление найти места, где инвестировать гораздо более безопасно и интересно.
В каком состоянии сейчас уголовное дело против вас находится?
Сергей Петров: Я не знаю, в каком оно состоянии сейчас находится. Оно идет уже шестой месяц. Самое страшное в этом деле, что Анатолия Кайро держат под домашним арестом. Слава богу, под домашним, но это мы уже записываем в плюс, хотя человек ни в чем вообще не виноват. Я помню, как он в апреле в первый раз, когда изымала ФСБ бумаги по этой сделке, удивил меня. Что там вообще искать? Он понятия не имеет о сделке. Там какая-то настолько иезуитская логика — взять и обвинить по статье, которая не для этого создана. Она должна применяться вместе с другими статьями, даже сейчас Минфин, по-моему, пытается ее отменить. И правительство признает, что она вообще нелепая. Даже с этим можно обвинить, только если признать заниженную цену, а это вообще всегда можно спорить — нанять какую-то фирму с Кавказа — почему именно ее, почему не какую-нибудь солидную? — и сказать, что занижена цена. Это вы сегодня купите акции какой-нибудь иностранной компании, а завтра они упадут в цене, и можно возбуждать дело на вас. Понятно, какой это будет бизнес-климат, как люди могут в этой ситуации находиться. Могут, наверное, рассчитывать на какие-то связи, на то, что сегодня град и нужно спрятаться. Но это, конечно, не для нормального бизнеса.
Не только вашу компанию оценивали никому не известные фирмы, есть и другие случаи.
Сергей Петров: Это, конечно, очень сильно облегчает ситуацию. Спасибо за такое успокоительное заявление. Когда набор таких мелкий странностей, это показывает, что силовики все больше вмешиваются со своим мышлением. Вы знаете, я девять лет был в Думе, я помню, буквально на восьмом году я в первый раз сталкиваюсь с тем, как мы принимаем законы такого рода. Чтобы войти в российскую Думу, сначала вы стоите в очереди в Георгиевском переулке, в последнее время особенно унизительно. Стоите, показываете паспорт, стоит фэсэошник, бюро пропусков. Есть такое, есть? Потом идете в три погибели, стоите долго в очереди, потом проходите через контроль, рамки и прочее, получая временный пропуск, и на обратном пути вы его предъявляете. Я помню, как глава района приехал ко мне буквально через месяц после начала работы и потерял свой временный пропуск. Ну потерял, какая проблема? Нет, нельзя выйти. Я хотел его вывести, подошел к охранникам, говорю: «Я депутат, вот ко мне человек пришел, но потерял пропуск». Они сказали, что не могут его выпустить, пусть идет в центральный отдел, там пишет объяснительные. Мне говорят: «Вы видели, как он потерял?» Если сравнить, как я в ту же неделю проходил в британский парламент — мне нужно было поговорить с коллегами-британцами по законопроекту — я просто подошел, на входе четверо полицейских болтают друг с другом, я сказал, что у меня назначена встреча, меня пропустили. Нет ни центрального отдела, ни пропусков. И в этой атмосфере депутаты варятся, принимают решения. Все подчинено какому-то охранительному режиму. Это въедается в кровь, в кожу. И потом принимаются такие законы, которых нигде в мире нет. Что нам предъявляют? Перенести деньги из одного кармана в другой, с одного счета на другой. Но деньги — это валюта, рубль тоже валюта. Такие законы есть. И на них потом спекулирует наша силовая бюрократия.
О Сергее Гуриеве, которого вы упомянули: он все-таки в Россию возвращался и даже тут выступал.
Сергей Петров: Он возвращался уже в статусе международного чиновника с дипломатической защитой, но в принципе жить все время в надежде, что авось пронесет, человек, который может спокойно получить работу в Париже или Лондоне, конечно, не захочет. Рано или поздно наиболее сильный, наиболее активный человек захочет покинуть страну.
У австрийских полицейских к вам вопросов не было? Известно, получили ли они запрос из России?
Сергей Петров: По крайней мере, здесь ко мне никто никогда не обращался. За все время ведения бизнеса два раза были какие-то вопросы, я их разъяснял или по телефону, или письменно. Это относилось к бизнесу. Сейчас ко мне никаких вопросов нет. Здесь просто нет таких уголовных дел, такого не может быть. Продажа акций налоги не уменьшает, это бессмысленная операция. Им непонятно, о чем речь идет. А раз нет в местных законах, то нет никаких претензий.
Вы основатель компании «Рольф», сейчас компания перейдет другому владельцу, если сделка состоится. Какие чувства как основатель вы испытываете при этом?
Сергей Петров: Любой человек испытывает сожаление, потому что при основании у меня была мысль, что у нас начинается новая жизнь, новые бизнесы, которые будут передаваться детям, внукам. Люди привыкают работать в определенном режиме, в режиме лояльности, в режиме гордости за то, что они делают. Это не так, как когда, например, государство инвестиции делает. У нас были планы, после того как освоены ремонты, выпускать сначала запчасти, а потом и автомобили. Хотели выпускать электромобили. Это естественно. Все теперь не суждено сделать, потому что это требует бизнес-климата не такого, где всем управляют силовые структуры, а где все-таки управляют всем бизнес-люди. Я понимаю, что этому не суждено состояться. Я думал, что возникнет новая бизнес-элита, которая не будет, если чиновник не пойман, но он неприлично себя вел, хотя бы подавать ему руку, не будет открывать двери своих домов для них, и тем самым будет подвигать общество все время совершенствоваться, становиться более цивилизованным, более открытым, более честным и более эффективным.
Есть какие-то предварительные планы, как распорядиться полученным от продажи компании капиталом?
Сергей Петров: Это надо обращаться к Delance, они скажут, есть еще планы у кого-то или нет. Я все-таки здесь выступаю только как основатель, который имеет авторитетный голос, но именно в вопросах того, что он знает. А как там дальше, это вопрос со мной не обсуждался.
Электромобили можно и в Австрии делать, в любой стране...
Сергей Петров: Это здесь уже и так делается, можно только это усиливать. Хотелось бы, чтобы все это делалось в России, создавались рабочие места. Кто-то нас обвинял в выводе денег, я взял справку, за последние годы мы не меньше 3 млрд рублей в год инвестировали и создавали рабочие места в России, компания росла по 20-30%, это очень хороший показатель на сложном рынке. Конечно, ничего общего нет с выводом денег, наоборот, есть очень интенсивное развитие. И были планы все это делать в России.
Росла конкретно за какие годы?
Сергей Петров: Я за последние четыре года брал. Это примерно 2,5-3 млрд рублей каждый год инвестиций, которые делались в России на создание новых рабочих мест, новые центры открывались, новые площадки, шла большая программа по развитию секонд-хенда. Компания и дальше развивается, она растет, в этом смысле ничего не происходит. Хотя вот сейчас рынок садится. Но это уже рыночные проблемы. Мы говорим о самой компании — огромные внутренние инвестиции, в отличие от госинвестиций, не разворовывались. Они всегда эффективные, это всегда создание не только рабочих мест, а правильных людей, которые понимают, что честный бизнес — самый эффективный бизнес.

Добавить BFM.ru в ваши источники новостей?

Рекомендуем:

Фотоистории
BFM.ru на вашем мобильном
Посмотреть инструкцию