Иранскую блокаду Трамп дополнил своей. Комментарий Георгия Бовта

Объявление американским президентом морской блокады — это на сегодня альтернатива возобновлению полномасштабных ракетно-бомбовых ударов, отмечает политолог

Американо-иранские переговоры в Исламабаде, длившиеся почти сутки чистого времени, предсказуемо окончились безрезультатно. Остались неразрешенными главные вопросы, такие как разблокирование Ормузского пролива и передача Ираном обогащенного урана. Также Тегеран требовал выплаты репараций за нанесенный ущерб, разблокирования 27 млрд долларов замороженных активов и снятия всех санкций. В ответ Дональд Трамп объявил о начале морской блокады Ирана. Каковы могут быть последствия?

Изначально было непонятно, зачем было встречаться в Исламабаде, поскольку Тегеран не собирался идти на те принципиальные уступки, которых требует Вашингтон. Но после провала переговоров возник дополнительный вопрос: если ни о чем важном не договорились, то о чем тогда говорили более 21 часа? Почему сразу не разошлись? Можно осторожно предположить, что все-таки американцы с иранцами продвинулись несколько дальше, чем просто обмен ультиматумами. О разрыве переговоров тоже не сообщалось, перемирие формально продолжает действовать пока до 21 апреля.

Что дальше? Пока на фоне обозначившегося тупика Трамп объявил о морской блокаде Ирана. В ходе 40-дневной военной операции США, не добившись главных поставленных целей, столкнулись с непредвиденными последствиями в виде перекрытия пролива и разрушительными ударами по своим арабским союзникам, каковые удары грозят разрушительными последствиями для всей мировой экономики. Также выяснилось, что одними бомбардировками с воздуха поставленных целей достичь и не удастся, даже прореживая при этом еще и ряды иранского руководства точечными ликвидациями. Объективно встала потребность в наземной операции, которая могла привести не только к большим потерям, но и к острейшему политическому кризису в самих США. В этих условиях Трамп предпочел «соскочить» на формат переговоров. Объявление им теперь морской блокады — это на сегодня альтернатива возобновлению полномасштабных ракетно-бомбовых ударов, которые, впрочем, все равно возможны, но уже единичные.

Для Ирана не менее важно было добиться передышки. А еще в Тегеране понимают, что время — пока продолжается острейший кризис в Персидском заливе — работает скорее на Иран, поскольку, сохраняя угрозу для судоходства через Ормуз, а также для нефтегазовой и иной инфраструктуры арабских стран — союзников США, он тем самым оказывает давление на Америку, в том числе через ее союзников. В том числе европейских. Объективно сейчас ни одна из сторон не заинтересована в немедленном возобновлении военных действий в полном масштабе.

До войны через Ормуз Иран экспортировал около 1,3 млн баррелей нефти в сутки, в основном в Китай, который вообще через Ормуз получает почти половину нефтяного импорта. Теперь США постараются перекрыть этот канал, возможно добиваясь тем самым от Китая большего давления на Тегеран. В распоряжении США имеются две авианосные группы, до 80 самолетов и вертолетов на каждой. На подходе третья. Плюс около дюжины эсминцев и крейсеров, средства ПВО и ПРО, подлодки и патрульная авиация, чего достаточно для контроля узких участков Ормузского пролива и подступов к иранскому побережью. Для более жесткой блокады потребуется расширение воздушной кампании на глубину до 1000 километров вглубь Ирана и участие союзников. Контингент уже стянутой в регион морской пехоты и десанта США достигает почти 10 тысяч. Это уже на случай ограниченной наземной операции. В марте 22 страны, включая Великобританию, Францию, Германию, Японию, Бахрейн и ОАЭ, подписали заявление о готовности «внести соответствующий вклад» в операцию по обеспечению безопасности судоходства, но пока это только слова.

На стороне Ирана — в основном уцелевший флот быстроходных катеров, тысячи дронов и по-прежнему ракет, а еще около шести тысяч морских мин разной модификации, включая якорные контактные мины и донные с гидроакустическими датчиками. Иран еще в годы войны с Ираком 1980-х освоил тактику избирательного контроля, когда пропускал только дружественные суда. Против этого американцы собираются задействовать проверку всех судов с акцентом на те, которые, предположительно, заплатили Тегерану за проход. Будет ужесточен контроль за запретом на страхование/фрахт танкеров, перевозящих иранскую нефть, под угрозой задержания или ареста.

Куда сложнее будет создать «коридоры безопасности» для нефти арабских стран. В результате это может взвинтить цены на нефть уже на днях еще на 30-60%. К тому же Иран с помощью йеменских хуситов может попытаться блокировать еще и Баб-эль-Мандебский пролив в Красное море. И если через Ормуз проходило примерно 20% мирового морского экспорта нефти и значительная доля СПГ из Катара, то через Баб-эль-Мандеб еще 12% мировой морской торговли нефтью и 8% торговли СПГ.

Таким образом, Трамп выбрал методы экономического удушения Ирана вместо, как он раньше грозил, ракетно-бомбового армагеддона. Однако проблема для Трампа в том, что Иран может оказаться куда менее чувствительным к экономическим потерям, чем богатые страны Залива, к тому же он использует заведомо более дешевые военные средства, такие как катера, дроны и мины, что также снижает его уязвимость. Сценарий эскалации остается также возможным в случае любого инцидента — случайного или провокации. Мины в проливе, атака дронов на американский корабль, гибель моряков — любой из этих триггеров способен перевести конфликт снова в открытую военную фазу с непредсказуемыми последствиями для всего региона.