Высотное строительство, часть III: от здания большого роста к вертикальному фрагменту города
Лента новостей
Главный вопрос, на который ищут ответ архитекторы, инженеры, девелоперы, работающие со зданиями выше 100 метров, — даже не как построить, а каким построить и зачем. Ведь сегодня для любого города небоскребы — это нечто большее, чем просто очень большие дома
По официальными данным Совета по высотным зданиям (CTBUH), Россия занимает 17-е место в мире, обладая 61 зданием высотой более 150 метров. Такие данные привел в разговоре с Бизнес ФМ партнер архитектурного бюро Syntaxis Александр Стариков. «Сейчас число небоскребов активно растет, и только в Москве в разной степени готовности находятся десятки сооружений, подходящих под параметры классификации. Я уверен, что при сохранении нынешнего темпа в ближайшие десять лет мы можем претендовать на топ-10 в рейтинге. Больше всего небоскребов сегодня в Китае, что неудивительно, учитывая темпы развития мегаполисов в стране. 3492 объекта дают Поднебесной более чем трехкратный отрыв от США, где сейчас всего 905 небоскребов», — делится подробностями эксперт.
С экономической точки зрения небоскребы, разговор о которых мы завершаем сегодня, — это в первую очередь приумножение территории. «Исторически данная типология возникла из желания «выдавить» минимальный участок земли на максимальную высоту. В данном смысле если рассматривать землю как ценный капитал, то возведение высоток является простым и логичным способом его преумножить.
Плотность современных мегаполисов постоянно повышается, а территории под застройку в его ядре становятся все более ценным и редким ресурсом. В данном ключе сооружение небоскребов является одной из основных инвестиционных стратегий девелоперского бизнеса», — считает партнер архитектурного бюро T+T Architects Антон Стружкин.
Антон Стружкин партнер архитектурного бюро T+T Architects «С другой стороны, небоскреб — крайне сложная с инженерной точки зрения вещь, требующая большой концентрации усилий, технологий и профессиональных специалистов. Если бы мы хотели оценить сооружение по условной пропорции между фактической пользой и стоимостью достижения прочности, то показатель небоскреба был бы ниже самого устаревшего традиционного жилья. Это означает, что строительство небоскреба теоретически иррационально, но экономически выгодно. Небоскребы можно назвать памятниками нашего времени, парадоксальными, но совершенно необходимыми элементами города. Интересно, что вопреки распространенному имиджу они уже не самое современное явление в архитектуре, ведь как отдельная типология сформировались больше 100 лет назад. С тех пор принципиально они не меняются, но их роль как доминирующего визуального элемента постепенно ослабевает и пересматривается. Это связано с большим количеством подобных домов и постоянно возрастающей динамикой анонсирования новых проектов. Когда небоскребов много, то они не доминируют, а становятся рядовым элементом ландшафта, формируя высотный, но ровный силуэт «банального города». Сегодня такой новый формат мегаполисов только обретает очертания, но тенденция очень устойчивая. В целом еще 15 лет назад мы удивлялись каждому новому кейсу, а спрос на площади был почти гарантирован еще на стадии разработки документации. Сейчас нужно постараться, чтобы создать востребованный объект, удивить общественность, бизнес и чиновников».
У главы архитектурного бюро IQ Эрика Валеева тоже есть свое «высотное двуединство». «С одной стороны, небоскреб — по-настоящему интернациональная архитектурная типология с общими профессиональными подходами по конструктивным схемам, ядру жесткости, вертикальному транспорту, инженерии, безопасности и эксплуатации. С другой стороны, каждая башня всегда четко привязана к конкретному месту, настроена именно под него. Климат, ветровые нагрузки, инсоляция, транспортный каркас, силуэт города, плотность застройки и нормативная среда напрямую диктуют архитектурное решение», — поясняет эксперт.
Эрик Валеев глава архитектурного бюро IQ «За последние годы высотное строительство изменилось не за счет одного радикального технологического сдвига, а скорее через комплексное усложнение проектирования и реализации. И форма здания все чаще возникает на пересечении образа, конструкции, экономики, эксплуатации и точного расчета. Следующий этап развития такой архитектуры может быть связан с изменением самой типологии. Так, монофункциональная башня постепенно уступает место гибридной вертикальной структуре, где могут сосуществовать жилье, офисы, гостиница, общественные функции, сервисы, спорт, ретейл и культурные пространства. Небоскреб становится не просто зданием большой высоты, а вертикальным фрагментом города. Для Москвы, которую хотят развивать как мегаполис-экосистему, такой подход особенно важен, ведь высотное здание не должно существовать как автономная доминанта. Его ценность раскрывается через работу с контекстом. Например, именно на уровне земли становится понятно, является ли башня частью городской среды или остается изолированным объектом. В проектах КРТ высотность может быть эффективным инструментом, если она встроена в градостроительную логику. Небоскреб позволяет концентрировать плотность у транспортных узлов, собирать смешанную программу сценариев жизни, освобождать пространство для благоустройства и формировать новые центры притяжения. Но для этого она, высотность, должна работать вместе с улицей, общественным пространством и функциональным наполнением территории. Отдельный вопрос высотного строительства — определение жизненного цикла и силуэта зданий. Небоскреб нельзя оценивать только в момент ввода в эксплуатацию. Важно, как именно будет стареть фасад, насколько здание сможет обновлять инженерные системы, сохранять гибкость планировок и архитектурную убедительность через десятилетия. Такой объект становится частью панорамы города, дальних перспектив, видовых раскрытий и узнаваемого образа территории. Поэтому ошибка в пропорции, пластике фасада или ночном сценарии восприятия становится не частной, а градостроительной».
Сегодня для развития высотного строительства нам важна не только проектная амбиция, но и более зрелая технологическая среда, уверен собеседник Бизнес ФМ. «Речь идет об инженерной школе, собственных фасадных и лифтовых решениях, культуре цифровой эксплуатации, сотрудничестве архитектора, конструктора, инженера, девелопера и УК. Небоскреб слишком сложен, чтобы проектировать его как последовательный набор отдельных решений. Он должен собираться как единая система с первых стадий», — утверждает эксперт.
По его мнению, «будущее высотной архитектуры связано с качеством городской роли здания. Небоскреб должен не только формировать силуэт, но и создавать ценность для территории. В этом случае высотное строительство становится не только инженерной задачей, но и полноценным инструментом развития среды».
Согласны ли коллеги Эрика Валиева с его оценками? Какие еще перспективы развития высотного строительства видятся архитекторам? Важен ли, по их мнению, обмен международным опытом и чему именно мы можем и должны учиться у зарубежных коллег? Чего не хватает сегодня для развития небоскребостроительства, да и надо ли, чтобы оно развивалось еще активнее?
Юлий Борисов, руководитель компании UNK
«Международный обмен опытом важен и необходим. Неточность в фундаменте высокоэтажного дома может привести к катастрофе глобального масштаба. Изучение как чужих успехов, так и неудач позволяет избежать фатальных ошибок. Зарубежные наработки мы не просто используем, а интегрируем, адаптируем и иногда даже улучшаем. Например, когда мы проектируем современное высотное здание, мы не изобретаем велосипед в вопросах энергоэффективности, а ориентируемся на ведущие мировые стандарты: LEED и BREEAM. Их методология оценки заставляет нас применять лучшие мировые практики: от систем рекуперации тепла и сбора дождевой воды до использования материалов с низким углеродным следом. Это уже не просто мода, а жесткое требование рынка и часто — законодательства. Россия исторически сильна в производстве алюминия и стекла, но самые передовые разработки в области умного стекла (электрохромного, с интегрированными фотоэлементами) приходят к нам из Европы (в частности, из Германии и Швейцарии). Мы не просто покупаем это стекло, мы изучаем принципы его работы, чтобы создавать собственные уникальные фасадные системы. В области бетона мы сейчас на очень высоком уровне. Но для самых сложных узлов мы заказываем расчеты у международных консорциумов, где работают лучшие инженеры со всего мира. Это позволяет нам использовать самые передовые программы для расчета нелинейных задач и применять инновационные типы опалубки и методы бетонирования. Объективно говоря, Россия занимает очень достойное место в сфере высотного строительства. Мы умеем строить быстро, качественно и в сложных климатических условиях (морозное пучение грунтов, огромные перепады температур). Это то, чем не могут похвастаться многие наши западные коллеги. И если вы посмотрите на панораму «Москвы-Сити» сегодня, вы увидите не подражание Западу или Востоку, а уверенный голос российской архитектурной и инженерной мысли на мировой арене. А для дальнейшего качественного развития высотного строительства в России не хватает, во-первых, собственного технологического стека для инженерных систем — от лифтов до климатического оборудования, что требует кооперации государства и бизнеса, и во-вторых, современной нормативной базы, написанной практиками специально для небоскребов, а не для панельных домов».
***
Максим Долгов, основатель архитектурной мастерской DA
«Международный обмен опытом имеет некритическое, но очень важное значение. Он ускоряет внедрение инноваций и помогает решать сложные инженерные задачи при реализации проектов. На 2026 год 38 из 50 европейских небоскребов высотой свыше 150 метров реализуются в России, из них 35 — в Москве. То есть строить мы умеем, но для того, чтобы строить что-то необычное, необходимо привлекать инженерных специалистов со всего мира. К тому же у нас сохраняется дефицит квалифицированных кадров с опытом в проектировании высотных комплексов. Требуется развивать образовательные программы и стажировки, привлекать зарубежных экспертов для обмена опытом. После 2022 года стали недоступны многие импортные технологии. Импортозамещение лифтов, насосов и инженерных систем пока еще в процессе, при этом высотки требуют значительных затрат на обслуживание лифтов и инженерных систем, что часто недооценивается на этапе проектирования. И еще: чтобы избежать дисбаланса в городской среде, необходимо строгое зонирование с размещением небоскребов вблизи крупных транспортных узлов и нужен учет «коридоров видимости», чтобы они не загораживали памятники архитектуры».
***
Георгий Тюгаев, глава архитектурного бюро HADAA
«Россия обладает довольно сильной архитектурной школой начиная с дореволюционных времен. Опыт многоэтажного строительства у нас обширный, и за рубежом мы больше заимствуем схемы наполняемости, функциональные сценарии, упаковку проектов как девелоперского продукта. Дело в том, что наличие множества функций в небоскребе требует сложных структурно-планировочных решений. То, как это будет работать с точки зрения маркетинга и экономики, как превратить здание в вертикальную экосистему, изначально мы подсмотрели именно за рубежом. В части архитектурных элементов основной импульс заимствований международного опыта пришелся на более ранние этапы развития рынка недвижимости России. Архитекторы и застройщики пытались отчасти копировать эмоциональные и резонансные решения из Европы, США и Ближнего Востока, делая заметные референсы в проектах. Сейчас российская высотная архитектура пошла по собственному пути, находит свой стиль, фирменные приемы, которые хорошо получаются на практике. Мы сумели приспособить типологию к особенностям климата, восприятия горожан, вкусам, характеру ведения бизнеса и так далее. Любые рейтинги априори носят субъективной характер, но если судить по объемам строительства, активности появления новых проектов, в том числе экспериментальных, то Россия сегодня находится в первой пятерке. Многие из анонсированных кейсов еще только предстоит реализовать, но когда они минуют стадию бумажной архитектуры и будут успешно возведены, то мы точно сможем претендовать на лидирующие позиции в мире».
***
Елена Мызникова, основатель архитектурного бюро «Муза форм»
«Небоскреб — сложная типология, поэтому любой релевантный опыт важен. Мы активно изучаем проекты в Азии, Европе, на Ближнем Востоке. В разных регионах накоплены сильные компетенции: где-то в части сверхвысотного строительства, где-то в области лифтового оборудования, где-то в фасадных системах, где-то в сценариях смешанного использования внутри высотных зданий. При этом у нас очень сильны собственные наработки. Я бы сказала, что российская архитектура сегодня находится на мировом уровне и мы являемся частью глобального профессионального процесса. Некорректно говорить об адаптациях иностранных проектов для России. Наша практика работы в международных консорциумах и коллаборациях и опыт наших партнеров говорит, что это всегда сотворчество, взаимное влияние и обмен опытом. Так, в работе над одним из проектов с коллегами из бюро JAHN я погрузилась в подход к проектированию высотных зданий немецко-американских архитекторов. Там заметен акцент на рациональность планировок, качество инжиниринга, чистые решения и детали архитектуры. С точки зрения архитекторов, один из главных ограничивающих факторов развития высотного строительства в России — жесткая нормативная база. Особенно это касается пожарных требований, вертикальных коммуникаций, разделения функций и инженерных сценариев. Высотное здание в мировой практике все чаще развивается как вертикальный город, но у нас такой подход пока сложнее реализовывать: разные функции часто требуют отдельных вертикальных коммуникаций, дополнительных лестниц, самостоятельных сценариев эвакуации. Это влияет на планировочную эффективность и сужает возможности для полноценного смешанного использования внутри башни. Отдельная история — уникальные фасадные решения. Они требуют тестирования, подтверждения безопасности, инженерной проработки. Это нормальный процесс для сложной архитектуры, но он часто увеличивает сроки и усложняет путь от идеи до реализации».
***
Александр Стариков, партнер архитектурного бюро Syntaxis
«Высотное строительство — вершина архитектурной и инженерной мысли, и поэтому в мире не так много специалистов, умеющих их возводить. До недавнего времени законодателями мод считались американские архитекторы, ведь США являются родиной небоскребов. Затем европейские бюро научились делать сложные объекты. Сейчас мы видим тренд на перетекание экспертизы в другие части мира. Азиатские страны в данном ключе не уступают своим западным учителям: Китай, Япония, Южная Корея, Сингапур — государства и рынки, которые научились самостоятельно проектировать, строить, обслуживать сложные высотки. В странах Персидского залива все же больше используется продукт западных архитекторов без развития собственной проектной базы. В России опыт взаимной кооперации в «Москве-Сити» придал мощный импульс прогрессу инженерной мысли, и сейчас у нас в стране большое количество высотного девелопмента. Можно даже сказать, что на данный момент в некотором роде мы создали определенную автохтонность за счет накопленных знаний. При этом первая и основная наша проблема — недостаточно совершенная нормативная база. Проектирование высотных зданий в России до сих пор ведется в условиях нормативного вакуума. Специализированного свода правил для зданий выше 75 метров фактически нет. Вместо него есть «специальные технические условия» (СТУ), которые разрабатываются индивидуально под каждый объект. Это значит, что буквально каждый раз мы изобретаем велосипед. В Китае, США, Японии есть детальные нормативные документы, которые задают стандарт и одновременно дают проектировщику предсказуемые условия работы. Нам это еще предстоит создать. Вторая сложность определяется кадровым вопросом. В стране явно наблюдается дефицит инженеров-конструкторов и проектировщиков, способных работать со сложными высотными системами. Это не вопрос наличия умных людей, которых у нас более чем достаточно, а скорее проблема специализированного образования и практики. Высотный девелопмент является узкой специализацией, где мастерство приходит только через проекты. Третья проблемная точка связана с наличием технологического оборудования. Часть инженерии, например лифтовые системы, системы управления фасадом, специализированные демпферы, традиционно поставлялась западными производителями. Сейчас мы ищем замены, и они постепенно находятся в Китае. Но организация контрактов, логистики, обслуживания, интеграции в рынок требует времени. Также оно необходимо для накопления опыта и адаптации нормативов под новое оборудование. В последние пять-шесть лет, а особенно сейчас, строительство небоскребов в России активно набирает ход. И появляются интересные проекты-прецеденты, которые формируют собственную российскую архитектурную школу».
Как напоминает Георгий Тюгаев, еще несколько лет назад здания в 100 метров, а тем более выше воспринимались у нас (да и не только у нас) как что-то уникальное и редкое; сейчас показатель в 120 метров считается вполне рядовым. Вырос спрос, пул проектировщиков и их опыт.
«Десять лет назад небоскребы создавали единичные бюро по спецзаказу — как ракеты для космоса. Сегодня даже относительно молодые команды получают заказы, делают большие, сложные и качественные проекты. Например, прямо сейчас мы работаем над зданием на Новоданиловской набережной, высота которого составит 186 метров. Внутри индустрии уже достаточно опыта, насмотренности и интересных идей для активного развития высотного девелопмента. Сейчас, на волне ажиотажа и успехов, главное — не слишком увлекаться типологией в ущерб другим форматам строительства. Локации для небоскребов необходимо подбирать очень тщательно, использовать продуманные решения, которые пойдут на пользу городской среде», — резюмирует Георгий Тюгаев.
Рекомендуем:
Рекомендуем:
