Архитектурный дебют. P.S.
Лента новостей
Архитектор в душе — как ребенок. Он экспериментатор, но не гадалка, чтобы давать за заказчика ответы на вопросы, которые тот, возможно, сам себе никогда не задавал. Скажем, если речь идет о создании объекта с признаками уникальности, то главный вопрос, который нужно задать: «Зачем?»
В разговоре с архитекторами, в ходе которого обсуждалось, действительно ли предложения создать что-то принципиально новое по типологии и функционалу или использовать ранее незнакомые строительные технологии и материалы настолько редки, что далеко не каждому вообще выпадает такой шанс, где искать точки опоры при создании того, чего раньше не было нигде и ни у кого, и всегда ли речь идет о разработке новой типологии или чаще подобные новинки остаются единичными экспериментами, не имеющими развития, три комментария захотелось выделить в особый блок.
Первый — потому что его дал Бизнес ФМ не архитектор, а проектировщик, причем специализирующийся на работе с индустриальной недвижимостью, у которой с понятием «уникальный объект» особые отношения. Второй — потому что он эмоционально накален, а такого от архитекторов обычно не ждешь. Третий — потому что он посвящен не конкретным проектам и подходам, а теме новаторства в принципе.
Итак, как считает генеральный директор проектного бюро «Стандарт» Александр Бутримов, рынок индустриальной недвижимости меняется быстрее, чем многие привыкли думать. «Заказчики все реже приходят с запросом «постройте нам стандартный склад» и все чаще ставят задачу принципиально иначе: как с помощью архитектурного и конструктивного решения получить преимущество перед конкурентом? На основе нашей практики проектирования логистических и производственных объектов можно выделить три ключевых вектора, по которым сегодня движутся прогрессивные заказчики», — делится наблюдениями эксперт.
Александр Бутримов генеральный директор проектного бюро «Стандарт» «Первый вектор я бы назвал так: адаптация зарубежного опыта — не копировать, а применять. Один из устойчивых запросов — «сделайте то, чего в России еще нет». За этим, как правило, стоит вполне конкретная бизнес-задача: отстроиться от конкурентов и зафиксировать более высокую арендную ставку или снизить операционные затраты за счет технологичности. В нашей практике такая работа начинается с анализа зарубежных аналогов: мы изучаем производственные и складские объекты в Германии, Италии, Швейцарии и других странах. Один из таких примеров — высотные автоматизированные склады (высотой более 40 метров), полностью темные, без постоянного присутствия персонала, с роботизированной обработкой грузов. Мы детально прорабатывали применение этой модели в российских условиях. В итоге заказчик по экономическим соображениям принял решение в пользу классической схемы, но сама проработка дала ценный результат: четкое понимание порогов окупаемости и точек, где автоматизация начинает работать в плюс. Другой пример — роботизированные системы внутрискладской логистики с навигацией по магнитной ленте, заложенной в полы. За рубежом это стало нормой 10-15 лет назад. Сегодня подобное решение мы реализуем и на наших объектах в России. Второй вектор — создание уникального конструктивного решения внутри здания, которое внешне может выглядеть совершенно стандартным. Характерный пример: проектирование двухэтажных складских и производственных зданий, где принципиально важно не потерять полезную высоту под перекрытием второго этажа. Решение — технологические отверстия в ригелях перекрытия для прокладки инженерных коммуникаций. Сети фактически проходят «сквозь» несущие конструкции, не занимая дополнительного пространства. Это позволяет сохранить высоту помещения и при этом не усложнять архитектурный объем. Другой показательный случай — проектирование павильонов для кинопроизводства. Здесь в привычную схему складского здания необходимо встроить принципиально иную несущую логику: декорации и осветительное оборудование создают нагрузку до 1,5 тонны на квадратный метр, которую нужно воспринимать подвесными конструкциями. Это означает переход от плоского покрытия к трехмерной пространственной структуре с большими пролетами — задача, которая кардинально меняет и расчетную схему, и стоимость объекта. Еще пример: крупный ретейлер ставит перед нами вопрос многоэтажного складирования, в том числе с подземным уровнем. И нужно найти решение, которое при ограниченном пятне застройки позволяет кратно увеличить складской объем. Это нетривиальная инженерная задача, и именно в ее решении — потенциал для конкурентного отрыва».
Третий вектор, по словам собеседника Бизнес ФМ, — это архитектурная выразительность как инструмент монетизации. «Долгое время индустриальные здания проектировались по принципу «функция важнее формы». Сегодня этот подход также актуален, но и внешний облик тоже играет большую роль. Например, один из наших проектов — промышленное здание, значимое для своего региона. Для него было предложено нестандартное фасадное решение: градиентный переход цветов по всему периметру. Это дороже типового решения, но эффект несопоставимый: здание становится визуальным ориентиром и маркером качества для потенциальных арендаторов», — поясняет эксперт.
Но главный, по его наблюдениям, вопрос — не «дорого или дешево», а «зачем». «Все просто и измеримо: стандартный объект с оптимизированным бюджетом может быть выведен на рынок по ставке аренды около 8 тысяч рублей в квадрат. Уникальный объект с продуманным архитектурным и технологическим решением — по 12 тысяч рублей за квадрат. Разница в капитальных затратах, как правило, несопоставима с разницей в долгосрочном арендном доходе. За каждым из описанных запросов стоит одна и та же базовая логика: заказчик ищет способ выделиться — за счет либо снижения операционных затрат, либо повышения привлекательности объекта для арендатора, либо технологичности, которая недоступна конкуренту с типовым складом. Задача проектировщика в этой ситуации — не просто реализовать нестандартное решение, но и честно оценить его стоимость, применимость в российских нормативных и климатических условиях и реальные сроки окупаемости. Именно такая работа — на стыке инженерии, экономики и архитектуры — и определяет сегодня качество проектирования индустриальных объектов», — резюмирует Александр Бутримов.
По мнению основателя и управляющего партнера бюро городской среды «Пространство» (Spaces) Валерии Савиных, по-настоящему уникальные объекты появляются не из желания удивить мир, а из-за возникновения новых потребностей, для которых еще нет готовых решений.
Валерия Савиных основатель и управляющий партнер бюро городской среды «Пространства» (Spaces) «Задача «хочу то, не знаю что» — это удел неопытного заказчика. Исходя из моей практики, он будет максимально недоволен, потому что сам не знает, чего хочет. Главный вопрос («что есть хороший результат лично для него?») остается без ответа, а ответственность перекладывается на архитектора («ну ты ж опытный, вот и скажи»). Но для того, чтобы «сказать», нужна коммуникация, ведь архитектор — не гадалка. Нужны ответы на вопросы, которые заказчик, возможно, никогда себе не задавал. Опытный заказчик знает, чего хочет, и приходит с конкретной, часто типовой задачей. И здесь начинается творчество: сделай так, да не так. На мой взгляд, это определенный навык — уметь искать нечто интересное, зажигательное, драйвовое, чтобы ответить на простой вопрос. Даже в этом можно искать вдохновение, точку опоры (мне нравится метафора с клубком: потихоньку раскручивать ниточку, выплетая узор). Вдохновение для меня — это и природа, и климат, и настроение, и настрой команды, в работе с которой эмоциональный фон встречи и невербальная коммуникация подсказывают «грани разумного». Даже одежда, элементы стиля участников имеют значение. Сначала нужна легенда, история, а потом на нее ложится форма. Это как крой ткани для одежды «от кутюр»: не все можно сшить из тончайшего кружева по шелку. Для каждой метафоры — своя ткань, свой крой, свой рисунок. Так и с архитектурой. Например, для медкластера «Сколково» задача стояла максимально примитивно: создать медицинский сад. Понятно, что спортсменов с травмами колена мятный чай с лавандой не реабилитирует и не восстановит для олимпийских достижений, тут нужен комплекс мер. И вот так, шаг за шагом, ниточка за ниточкой клубочек «сплел» историю, а потом и проект про Исцеляющие сады «Сколково». Уникально? И да, и нет. Повторяемо? Конечно. Вопрос в том, как и в каком формате. Многие заказчики боятся, считая, что дорого. Кто-то сразу пытается завернуть в маркетинговый фантик, но не заворачивается «таблетка», потому что это не таблетка, это среда, которая не имеет физических границ. Кто-то же молча делает и рассказывает пользователям о «целебных» свойствах».
Архитектор в душе — как ребенок или экспериментатор, уверена Валерия Савиных; новая технология для него всегда интересна — можно попробовать, ошибиться, испортить, но понять, как этим пользоваться и что с этим можно сделать. «Если же подходить к этому слишком серьезно и ответственно, то мало что получится, ведь взрослым якобы негоже ошибаться. А вот «архитектор» как ярлык (не всегда, хотя скорее чаще окрашенный в негативный цвет) — это некий «городской сумасшедший», которому можно все. Но на деле — это тот самый ответственный взрослый, который знаком со своими тремя внутренними эго, принимает их и использует. Поэтому новизна вызывает у жутких «консервов» испуг — даже слово «консерватор» не подходит, потому что эти «консервы» новизну воспринимают как советскую открывашку с деревянной ручкой, которой пытаются «вскрыть», то есть изменить, их привычное состояние», — делится ощущениями эксперт.
«Продолжая мысль: город всегда будет бояться всего нового. Новое — это непонятное, это про смелость. И пока город развивается за счет горожанина (ипотека, кредит, рассрочка), смелости не видать. Горожанину не до экспериментов: он хочет стабильное и понятное. Все новое и непонятное возможно либо за госбюджет, либо за личные средства инвесторов, когда 30%+ маржинальность проекта с учетом инфляции, а она сейчас 20-25% от года к году», — подводит черту Валерия Савиных.
Вообще, как отмечает партнер архитектурного бюро T+T Architects Антон Стружкин, навязчивая идея создавать что-то непохожее и вызывающее удивление, чувствовать себя новатором, стала локомотивом общественной мысли не так давно. В качестве отправной точки можно условно назвать период авангарда или немного ранее.
Антон Стружкин партнер архитектурного бюро T+T Architects «Архитектура как искусство и отдельная профессиональная дисциплина сложилась намного раньше. При этом типаж архитектора, который с каждым следующим проектом задает себе вопрос, что нового он сделал, устоялся лишь ближе к концу XX века. В тот период новое поколение звезд индустрии стремилось удивлять публику, создавать что-то ранее немыслимое, невообразимое, делать сенсации и быть у всех на слуху. Впрочем, чистая шоукейс-эпоха в мировой практике продлилась не так долго, и сегодня, чтобы быть новатором, желания эмоционально впечатлять уже недостаточно. Прежде чем придумывать новые формы и функции, необходимы правильная постановка задач, точное формулирование вопросов».
«Например, есть ситуация, когда в современном мегаполисе нужно создать здание, словно оно было там всегда. Подобная вполне реальная задача содержит в себе сразу несколько противоречий, но в ходе ее анализа и вдумчивого разрешения как раз и может получиться что-то интересное и жизнеспособное в городской среде. А вот создание форм ради форм в погоне за оригинальностью и инфошумом часто приводит к обратному результату», — ставит точку Антон Стружкин.
Рекомендуем:
Рекомендуем:
