Сегодня в программе «С теми, кто в теме» поговорим об отмене фестивалей в России. Как срыв опен-эйров бьет по организаторам? Что помогает встать на ноги? И как адаптировать бизнес-стратегию, чтобы обезопасить себя? Об этом Бизнес ФМ спросила основателя крупнейшего в России опен-эйра
Фото: Ingram Publishing/Фотобанк Лори
На днях в Подмосковье буквально за несколько часов до начала отменили фестиваль электронной музыки Outline. В прошлом году с такой же отменой, правда, чуть заранее, столкнулись организаторы фестиваля Signal. Радиостанция Бизнес ФМ решила поговорить с тем, кто на личном опыте пережил отмену своего фестиваля и смог вернуться в строй, — организатором крупнейшего опен-эйра в России «Дикая мята» Андреем Клюкиным:
Андрей, здравствуйте.
Андрей Клюкин: Здравствуйте.
Давайте начнем сначала. Внезапная отмена «Дикой мяты» в 2021 году, когда известно об этом стало буквально в последний момент.
Андрей Клюкин: Да, действительно, мы с этим сталкивались. Эта история невероятно болезненная, выдержать которую точно может не каждый. Я всем, [кто столкнулся с этим], желаю пережить, найти в себе силы. Сама процедура отмены происходила в полночь. Мы в семь часов должны были открыться для заезда. Еще, конечно, никого не было, то есть у нас был заезд только всех технических служб, и у нас уже заехали ряд музыкантов, которые должны были делать саундчеки. И единственные выступления, которые состоялись, — это были как раз для всех ребят, которые приезжали с фудкортами, с торговлей и так далее: выступили группа The Hatters и группа Mgzavrebi. Отмена была довольно хорошо скоординирована с точки зрения силовых структур Тульской области: на въездах даже в область стояли посты, спрашивали, разворачивали гостей. Мы уже через 40 минут после того, как узнали, что происходит отмена, стали рассылать всем пресс-релизы. То есть в целом утром у нас там, ну, может быть, человек пять из 20 тысяч каким-то образом попали в зону проведения фестиваля.
Давайте поговорим про деньги. Какими убытками обернулась эта внезапная отмена?
Андрей Клюкин: Исходно мы пострадали на 96 млн рублей, но эта сумма уменьшилась практически на треть и даже больше. Вообще, могло быть и значительно больше. То есть бюджет фестиваля в 2021 году составлял 96 млн рублей, которые были полностью потрачены на фестиваль. И вплоть до того, что мы даже добирали деньги в кредит в надежде, что на входе мы что-то там будем продавать, потому что мы всегда бежим в производстве фестиваля даже чуть больше, чем успеваем зарабатывать. И вот в том году мы прямо были на нулях, и мы практически потратили все. Нам повезло, что, во-первых, была реакция от музыкантов. Я всегда буду помнить пост и реакцию Федора Фомина, который в соцсетях написал, что он понимает, насколько это все болезненно, и он в следующем году выступит за один рубль у нас на фестивале. Так, кстати, появилась у нас диджейская сцена, потому что у нас до этого диджеи-то не выступали. И его инициативу подхватило большое количество музыкантов. И если вы сейчас приезжаете в арт-кемп «Дикая мята», то увидите, что многие дома названы в честь музыкантов, которые обратились с такой инициативой. Вторая история была от партнеров. Мы очень сильно боялись, что, когда заходит спонсор, он же не только платит спонсорский бюджет, но еще и строит какие-то конструкции, свою промозону. Это стоит, как правило, 10 млн, а может, и 20 млн рублей. Но надо сказать, что все партнеры «Дикой мяты» 2021 года сказали: «Ребята, никаких не будет неустоек. Сил вам, крепости духа, держитесь». Помог, конечно, губернатор Тульской области Алексей Геннадьевич Дюмин, который нас вызвал наутро и сказал: «А вот если бы вас отменили за месяц, не за семь часов, что бы было?» Ну, говорим: «Мы вот это все как минимум не стали бы строить, все эти сцены, все эти декорации». И он попросил нас предоставить смету. Мы предоставили все сметы. И вот за то, что было построено, из внебюджетного фонда перевели нам 34 млн рублей. И с этого момента мы стали должны уже 62 млн рублей, которые отдали в начале 2025 года. То есть по факту мы четыре года просто гасили долги, хотя юристы нам говорили: «Просто врубите банкротство, заплатите 10 тысяч и живите спокойно». Ну как-то оказалось, что у нас нет такого морального права — всех кинуть на деньги.
Насколько я знаю, даже некоторые зрители отказались возвращать свои билеты в знак солидарности и поддержки.
Андрей Клюкин: Конечно. Мы выпустили, во-первых, для большого количества зрителей пожизненную скидку. Так что, условно говоря, то, что они не сдали билеты, по факту им уже за эти годы вернулись эти деньги. И действительно, большая часть людей не только не сдали билеты, но еще и организовали сборы денег для того, чтобы мы как-то не сошли с ума. Для меня это была просто уникальная ситуация, когда наши зрители, потратив деньги на билеты, не только их не вернули, но собрали 2,5 млн рублей дополнительно.
То есть репутационных проблем с организацией фестиваля в следующем, 2022 году, у вас не было, только финансовые?
Андрей Клюкин: Конечно, были. Это же очень плохая история. Если тебя отменяют, то дальше все сидят и [не понимают] и год, и два, и три, и еще и в прошлом году люди спрашивали: «Так, ну вас точно не отменят? Мы можем брать билет?» То есть это, конечно, всех обожгло. Конечно, это была очень тяжелая ситуация. Нам приходилось перемалывать ее. Она только становится сложнее, потому что добавляются сейчас еще риски СВО, добавляются разные риски. Поэтому, конечно, тот год оставил след. Но, с другой стороны, о нас столько писали, что на фоне этого мы приняли решение построить арт-кемп «Дикая мята». И вот если бы не было той отмены, наверное, не было бы этого арт-кемпа.
Давайте как раз поговорим про этот год. Мягко говоря, неблагоприятный новостной фон. Насколько я знаю, в июне состоялась «Дикая мята» в 2026 году. Как это было?
Андрей Клюкин: На мой взгляд, это был лучший фестиваль за всю историю наших фестивалей. Нам повезло. Был великолепный музыкальный состав, мы впервые работали на восьми сценах. Мы организовали все так, что наши гости заходили вообще на территорию фестиваля за 15-20 минут.
А вот с угрозой беспилотной опасности, все-таки опен-эйр, — люди не боялись?
Андрей Клюкин: Я боюсь, что вот этот шлейф названия «массовое мероприятие» — он как будто тянется. И всегда в случае чего: давайте что-нибудь сделаем. Ну, например, отменим массовое мероприятие. Мы не продаем больше 20 тысяч билетов. У нас территория 86 гектаров, плотность людей здесь меньше, чем в любом городском парке. Почему это обсуждается именно в части опен-эйров, я, честно говоря, не понимаю. Но я это не понимаю еще со времен ковида, когда миллионы, миллионы людей ходили, там, не знаю, в метро ездили. Вообще, мне кажется, причина вот этой всей беды уходит в конец девяностых, когда организаторы первых опен-эйров, ну, мягко скажем, набедокурили, когда у всех и у чиновников, и у многих людей сложилось ощущение, что такое фестиваль: ну это какие-то там пьяные люди в грязи валяются. Сейчас же фестивали вообще другие. То есть люди ходят по дорожкам по освещенным, у них там в кемпинге можно заказать себе прямо в палатку кофе. Но с точки зрения безопасности нам очень сильно помогает Тульская область в смысле того, что сюда привозятся на время фестиваля спецсредства. Параллельно с этим в сентябре появились новые требования к системе безопасности опен-эйров. И я считаю, что нам просто повезло, что мы в 2019 году приняли решение купить землю и потихонечку начать ковыряться. Потому что, если бы, например, к нам сегодня, условно говоря, за месяц до фестиваля приехали с этими требованиями, мы бы их, конечно, не выполнили. А с точки зрения БПЛА есть возможность узнать об атаке за 20-30 минут до этого. Ты всегда можешь рассредоточить людей, ты всегда их можешь вывести, если вдруг нужно. Мы, конечно, готовы, вплоть до того, что мы у себя на поле установили систему оповещения. Но это очень дорогая, очень сложная и невыполнимая история, если ты не ковыряешься со своей территорией, вот как мы много лет.
Тем не менее мы видим, что происходит в этом году: Outline, в прошлом — Signal. Еще непонятно, что будет дальше. Как вы думаете, много ли фестивалей могут не пережить этот период и что вообще индустрии фестивалей в России ждать в ближайшее время?
Андрей Клюкин: Да сложно сказать. Здесь же мы имеем какие-то выборочные решения. Почему VK Fest прошел, почему Stereoleto прошло? Почему в Калужской области прошла «Бессонница» или под Уралом — «Улетай»? Выборка может быть связана вообще с чем-то третьим. Ну, например, приехала какая-то комиссия, говорит: «Так, вы недостаточно... там у вас по ограждениям с точки зрения безопасности, вы не проходите под новые правила». Или, например, может быть какой-то личный конфликт. То есть это сейчас не выглядит как система. И плюс ко всему, мне кажется, что в каждом конкретном случае еще и взвешивается: а какие плюсы, какие минусы? Ну вот, например, что такое «Дикая мята» для Тульской области сейчас? Это фестиваль, который продает в радиусе 50 километров вокруг нас все гостиницы на неделю, скупается все. Ну, вообще, бренд «Дикая мята» приносит в область только в виде налогов 26 млн рублей. Но для этого нам надо было делать свои какие-то движения. То есть мы, например, юридическое лицо перевели сюда, мы приносим сюда туристов, приносим сюда деньги, вокруг нас развивается инфраструктура. Я предположу, что чиновники, которые, наверное, принимают эти решения, тоже принимают это во внимание. Это просто у тебя геморрой на пустом месте или ты что-то должен сравнивать, где плюс, где минус. Я понимаю, что такое, например, вот просто для некой силовой структуры: «Мы у вас будем проводить фестиваль». Во-первых, это надо вместо того, чтобы провести выходные с семьей, куда-то поехать, работу делать. Кто там приедет — непонятно, потому что есть этот ужасный имидж из 90-х, что, наверное, это какие-то пьяные люди будут друг по другу ходить и в грязи купаться. А что там фестиваль дает области? Я могу только про себя говорить и взвешивать только со своей стороны.
Андрей, благодарю вас за интересную беседу. Тема фестивальной культуры в России, ее будущего, прошлого, настоящего во многом прояснилась, но все еще остается актуальной.
