Сегодня обсуждаем тему парижских беспорядков и то, как это переживает местный бизнес, когда мирные манифестации перерастают в столкновения с полицией и погромы. Бизнес ФМ поговорила с жительницей Парижа Луизой: она родом из Башкирии и владеет магазином русских продуктов и сувениров «Сварог» на бульваре Вольтера в центре французской столицы
Фото: REUTERS/Abdul Saboor
С Луизой беседовал продюсер Бизнес ФМ Андрей Гаврилов.
Здравствуйте! Это радиостанция Бизнес ФМ из Москвы. Меня зовут Андрей Гаврилов. Мы опрашиваем владельцев магазинов, как они пережили протестные акции.
Луиза: Ничего не предвещало. Процессия должна была пройти по другой улице. У меня магазин русский, люди заходят, покупают пирожки, пиво наше, очень радуются, когда видят «Балтику». Взяли пирожки. Были дамы в белых халатах, медперсонал. Они говорят: «Мы против цен, повышения цен на топливо, на бензин, на продукты». Потом проходит француз, помахивая клюшкой от гольфа, в другой руке у него бутылка пива. Посмотрела влево — на меня несется просто черная толпа. Это туча, туча людей, которые просто обезумевшие. Проходит мимо дядька, говорит: «Быстро, быстро закрывайте». У меня железная решетка. Я закрываю — в соседние бутики бьют, бьют железные жалюзи. У соседей моих побили. Я взяла огнетушитель на всякий случай. Думала, если будут врываться, я хоть огнетушителем пойду по ним. Заодно все молитвы читаю. Ну вроде как пронесло. Но зато у соседей побили. Рядом был бутик компьютерных игр — все вытащили. Было страшно, очень страшно. Я два дня пребывала вообще в ауте. Теперь объявляют, что будет то же самое. У меня те же самые железные жалюзи. Это люди обезумевшие совершенно, им все равно, что перед ними. Я, например, вот сейчас делаю закупку из России — гжель, хохлома, самовары вот должна получить, платки, наши, чашечки из «Союзмультфильма». Люди, когда видят, они радуются. Я это все закупаю сюда, в Париж, этот продукт, но я не знаю, что вообще ждет перед Новым годом. Все находятся в трансе, все в ужасе, все вообще не знают, что нас ждет.
То есть вы не стали заколачивать витрины?
Луиза: Я не заколачиваю ничего. Во-первых, у меня нет возможности заколачивать. У меня еще газовый баллончик есть. Спасет ли он меня? Я спущу жалюзи. Там дальше посмотрим. Когда проходила мирная демонстрация, у моего магазина есть лавка. Около нее столпилась группа молодых людей — французы, выходцы из Северной Африки — стоят между собой, натягивают эти капюшоны. Капюшон называется. Очки надевает, закрывает нос, фотографирует и постит в соцсети. Там девочки, мальчики от 18 до 30 лет. Потом начали между собой делать соревнования по бегу: кто кого догонит. А потом... Потом один из них на французском говорит: «Ну что, начнем войну».
Ничего себе.
Луиза: Это идет открытое бахвальство, какая-то вседозволенность. Они чувствуют, что будут безнаказанными. Потом у меня очень много клиентов-французов приходят ко мне, рассказывают: «Вы представляете, зашли, взломали вход в один подъезд, залезли к двум французам. Консьержа по голове ударили, зашли в две квартиры, хозяевам там тоже по башке понадавали, взяли все, что можно, и ушли. Вандализм, бандитизм и безнаказанность. Вот если бы вы видели их лица... Я просто стояла перед дверями с огнетушителем. Я не знала, что вообще меня ждет. И тут мои соседи над магазином — французы — они говорят: «Срочно поднимайтесь к нам». Я говорю: «Я не могу, потому что я боюсь за магазин». Они говорят: «Будет лучше, если вы подниметесь к нам». Я поднялась к ним, и мы с балкона стали смотреть. Рядом ограбили магазин компьютерных игр. Они выносили коробками эти компьютеры, просто наслаждались тем, что они могут безнаказанно грабить. И потом на следующий день ко мне пришла моя клиентка, и она мне показала, что есть платформа eBay. Они уже начали выставлять продукцию, которую они своровали. И причем написано: «Исландский свитер, украден 17 октября».
То есть ничего не боятся? Вот прямо так напрямую пишут, что украденный?
Луиза: Хвалятся тем, что они сделали. У одной китаянки они сожгли полностью ее кафе. Ее избили. Ситуация очень нелегкая.
Странно, что допустили это.
Луиза: Ну, это не тот Париж, который я видела. Люди нормальные, они нормальными и остаются. Но если есть ощущение вседозволенности, оно, видимо, расхолаживает. Они издеваются над полицейскими, которые не вправе в них выстрелить. У меня здесь многие французы говорят: «Вообще, говорят, России здесь не хватает». Прямым текстом говорят.
А вы неподалеку от площади Республики находитесь?
Луиза: Да, я здесь рядом.
То есть все горячие точки рядом с вами.
Луиза: Да, тут на 1 Мая все проходят. Я никогда не боялась. А у меня же наверху написано: «Русская лавка». Они то «Интернационал» начинают включать, то «Катюшу». То есть они как бы солидарны. Никогда никаких не было эксцессов. Но российский флаг я выставлять не имею права.
То есть это запрещено?
Луиза: Да. Вообще, я открыла магазин в 2022 году. И у меня каждую субботу проходили украинские манифестации мимо меня, даже полицию вызывали. Полиция меня охраняла. Они вставали напротив меня, кричали: «Вы — агрессоры». Каждую субботу до 2024 года имела вот такие вот стрессы. Хорошо, у меня в магазине есть большой телевизор, я там мультики кручу, фильмы всякие, «Мимино», еще что-нибудь. Были клиенты в магазине. Я говорила: «Мы спокойно смотрим на мультики, мы не смотрим на эту толпу, покупаем». Потом эти же люди, которые проходили во время манифестации, возвращались и покупали у меня сало, пирожки и все прочее.
Ну вот эта толпа, которая была неделю назад, она же несравнима с тем, что было у вас?
Луиза: Нет, нет, это совсем другая масса людей. Настроена очень агрессивно. Для меня, маленького коммерсанта, прийти, у него сжечь, все забрать — это его убить. Ты каждый день работаешь, ты вкладываешь любовь к людям, любовь к своему продукту, к своему делу. А кто-то приходит и тебя просто гасит своей ненавистью. И так мы налоги большие платим. Я очень давно хотела свой русский магазин, я его открыла. Я делаю все, чтобы люди увидели Россию. У меня много матрешек, я заказываю в Шатуре. У нас в России 163 национальности, планирую заказать каждую матрешку в национальном костюме и выставить. Я всем французам говорю: «Вы знаете, у нас 163 национальности, и мы все вместе». Тут у меня одна тетенька пришла, француженка, она говорит: «Вам не стыдно быть русской?» Я говорю: «А вам не стыдно быть француженкой?» Мне больно было как-то. Но по большей части французы очень хорошо относятся.
