«Человейники» в разрезе, часть I: определяющие факторы, которые ничего не определяют
Лента новостей
Если вы точно знаете, по каким признакам дом, жилой комплекс или целый район априори можно отнести к разряду «человейников» или «гетто», не спешите: возможно, ваши знания все-таки неточны

Вообще-то термин «человейник» появился вовсе не с началом активной массовой застройки российских городов, а гораздо раньше. Его автор — философ и социолог Александр Зиновьев, который разработал концепцию особо устойчивого человеческого объединения: по аналогии с муравейником люди здесь живут как единое целое, используют разделение функций, совместно обеспечивают самосохранение своего «человейника», обладающего заметной автономией от других, — словом, все как обычно, только с нами в роли муравьев.
Но в современном мире «человейниками» обычно называют отдельные дома, комплексы или даже целые районы, в которых и квартир, и жителей — всего как-то чересчур. И если изначально в понятии «человейник» явно не было ничего отрицательного, то теперь, услышав это определение, каждый наверняка скривиться: ужас какой! Но такой ли ужас? И если «человейники» — зло, то, может, неизбежное для крупных городов? Даже больше: нет ли в них, помимо минусов, все-таки каких-то плюсов?

В продолжение разговора, который начался летом на одной из сессий форума «Движение», Бизнес ФМ прежде всего решила спросить игроков рынка недвижимости: что такое, по их мнению, «человейник»? Вот по каким признакам дом или проект можно отнести именно к этому разряду?
Сергей Георгиевский, соучредитель, председатель экспертного совета Агентства стратегического развития «Центр»
«Человейник» — это скорее общественное определение, чем профессиональный архитектурный термин. Обычно так называют жилые комплексы с высокой плотностью населения, однотипной архитектурой, большим количеством квартир и недостатком пространств для общения, отдыха и повседневной жизни. Но дело не столько в этажности или числе жителей, сколько в качестве среды. Признаки проблемного проекта — перегруженная транспортная инфраструктура, нехватка школ и детских садов, недостаток озеленения, неудобные пешеходные маршруты, однообразные дворы и отсутствие общественных пространств. Поэтому оценивать нужно не отдельный дом, а весь жилой проект в контексте района: насколько он обеспечен инфраструктурой, связан с городом и позволяет человеку комфортно жить, а не только иметь квадратные метры».
***
Ирина Доброхотова, основатель компании «Бест-новострой» и аналитической платформы bnMAP.pro
«Человейник» — эмоциональное определение, а не профессиональный термин. В законах нет официального определения «человейников», это народное творчество. Обычно так называют крупные жилые комплексы с высокой плотностью застройки, большим количеством квартир, небольшими расстояниями между корпусами и ограниченным пространством для отдыха и прогулок. Но я бы не стала оценивать жилой комплекс исключительно по его росту. Можно построить 30-этажный дом с продуманной территорией, хорошими общественными пространствами, школами, детскими садами и удобной транспортной доступностью, и жить там будет вполне комфортно. А можно — относительно невысокий квартал, где жителям будет не хватать парковок, зелени и элементарной инфраструктуры. На мой взгляд, главный критерий — не сколько людей живут на одном квадратном километре, а насколько комфортно организована их повседневная жизнь».
Александр Зальцман, архитектор, урбанист, эксперт по девелоперскому продукту компании CM International
«Человейники», также известные как «коробки-человейники» или «безликие человейники», прочно вошли в современный урбанистический словарь. Первая ассоциация, которая приходит на ум при этом слове, — знаменитый район Кудрово под Санкт-Петербургом или сверхплотная высотная застройка Гонконга. С архитектурной точки зрения «человейник» — это многоэтажный секционный жилой дом, формирующий глухой двор-колодец. Для него характерны экстремальная плотность населения, эффект «окна в окна» и монотонный, повторяющийся орнамент фасадов, лоджий и балконов. По сути, «человейник» — это манифест доступного жилья и одновременно наглядный результат «выжимания ТЭПов» (технико-экономических показателей) из земельного участка. Даже если девелопер использует современные архитектурные приемы, первое впечатление от такого квартала — тоска и сопереживание людям, которые вынуждены там жить. К этому разряду можно смело относить любой дом, вызывающий подобные эмоции».
***
Сергей Пергаев, основатель и креативный директор архитектурного бюро Pergaev bureau
«Для меня «человейник» — это прежде всего среда, в которой количество квадратных метров становится важнее качества жизни. Высокая этажность сама по себе еще не делает дом «человейником». Важнее, что происходит вокруг него и внутри жилого комплекса. Если жителям не хватает школ, поликлиник, детских садов, парковок, общественных пространств и удобного транспорта, если двор не располагает к прогулкам и общению, то даже новый проект быстро начинает восприниматься как «человейник». Проблема возникает, когда мы проектируем жилье, но забываем о повседневной жизни людей».
***
Георгий Щуров, учредитель архитектурного бюро ШИП
«Термин «человейник» возник в общественно-философском контексте, но в медиасфере быстро стал провокационным. На бытовом уровне это означает среду, где люди инстинктивно ощущают себя лишь винтиком, а не жителем дома и чьим-то соседом. Причем главный триггер здесь не цена квадратного метра, а ошибки при проектировании и некорректная работа с параметрами застройки. Первый признак — несоразмерность, которая проявляется в невозможности считывать окружение на уровне привычных паттернов. Это бесконечные ряды одинаковых окон, монотонные фасады, огромные объемы, в которых сложно ориентироваться. Второй признак — механическое масштабирование проектных решений на манер работы с ячейками таблиц. В таких случаях мы видим одинаковые входные группы на протяженном фронте здания, конвейерную квартирографию и так далее. Проектирование без адаптации к контексту ведет к таким последствиям, как «окна в окна», кухни с панорамой на торец соседнего корпуса, глухие заборы. Еще одна ловушка, в которую может попасть проектировщик, — формальное следование нормативам без учета особенностей участка и окружения. Отсюда возникают неудобные и невостребованные детские и спортивные площадки, транзитные маршруты. Если двор не принадлежит жильцам и пространственно отчужден от них, то ощущение жилого пространства сильно сужается. Другая типичная ошибка состоит в превращении фасада в чередование въездов в паркинг, мусорных камер, технических помещений и ниш. Такая работа с уличным фронтом здания делает его безжизненным. Сюда же можно отнести отсутствие понятного транзита между квартирой, домом и городом. Буферной зоной может быть небольшой переулок, общественное пространство, озелененная парадная. Когда в жилом комплексе отсутствуют такие локации, то он воспринимается как набор изолированных квартир, выбрасывающих человека напрямую в открытый город. Важно подчеркнуть, что проблема состоит не в высотности и плотности как таковых, а в их качестве. В девелоперской практике есть достаточно плотные кварталы, где обеспечены приватность и грамотное отношение к человеческому масштабу. Это позволяет избежать эффекта «человейника» без большой нагрузки на бюджет строительства».
Нетрудно заметить, что все без исключения эксперты признают: сами по себе серьезный масштаб, солидный рост и большая плотность застройки вовсе не означают, что перед нами непременно «человейник», «гетто» и так далее. Но, может быть, во многом дело в «адресе прописки» проекта, и есть места, где по той или иной причине стать «человейником» обречен практически любой дом или комплекс? Тоже нет: локация крайне важна, но она не гарантирует успеха и не становится приговором для девелоперского проекта, утверждает Георгий Щуров.
«Бывает, что на трофейном участке рядом с парком и набережной застройщик слишком расслабляется, считая, что место продаст само себя. Он может пережать с коммерческой эффективностью в ущерб комфорту, и это отпугнет людей. Но есть и обратные случаи, когда в, казалось бы, сложной локации на окраине или в бывшей промзоне создается контекстуальный и продуманный проект. Он компенсирует спорные моменты территории, привлекает внимание и влюбляет потенциальных покупателей жилья. Нередко такие кейсы становятся драйверами развития районов, повышают спрос на недвижимость, стимулируют активность бизнеса, оживляют общественную жизнь. В целом есть места под застройку, где стартовые условия заметно хуже или лучше, но финальный вердикт все равно выносит рынок, оценивая качество проектных решений, а не почтовый индекс», — поясняет свою позицию эксперт.

MA in Sociology (Manchester University), сооснователь исследовательского агентства Synopsis.Group Павел Степанцов отмечает, что вообще-то к «человейникам» часто относят разные, иногда даже совершенно противоположные вещи. «По нашим исследованиям мы видим, что «человейниками» называют и новые высотки бизнес-класса, которые строят в пределах или рядом с ТТК, и условные новые «ПИКовские районы» рядом с МКАД, и жилье экономкласса, часто панельное, в Новой Москве и Подмосковье», — подчеркивает собеседник Бизнес ФМ.
Павел Степанцов MA in Sociology (Manchester University), сооснователь исследовательского агентства Synopsis.Group «В чем тут проблема? Кроме того, что это жилье разного класса и качества, сами по себе дома и окружающая их территория предполагают разный образ жизни, а также восприятие как самого дома, так и окружающей среды жителями. Приведу несколько цифр по результатам наших исследований: в Москве жители высоток (домов выше 25 этажей) в 40% случаев удовлетворены как своим домом, так и квартирой, для невысотных зданий этот показатель почти в два раза ниже (23%). В пределах расширенного центра города (рядом с ТТК и внутри него) уровень удовлетворенности жизнью в высотках возрастает в 1,5 раза. А вот среди жителей новых районов экономкласса в три раза чаще, чем в среднем по городу, распространена досуговая миграция — это когда люди приезжают в свой район только спать, а свободное время (не только рабочее) предпочтут провести за его пределами. Но парадокс в том, что такую же картину мы видим и в старых районах, про которые жители говорят, что в них делать нечего. То есть дело не в высотности, не в «панельности» и даже не в удаленности от центра города. Поэтому первый шаг к определению «человейников» я бы сделал через уровень субъективного благополучия: насколько жители домов и территории чувствуют себя комфортно и удовлетворены своей жизнью. Урбанисты и градостроители скажут, что это вопрос инфраструктуры, и будут правы, но лишь частично. Потому что уровень субъективного благополучия определяется средой в целом, и самые важные факторы тут следующие: чувство безопасности, наличие вписанных в территорию сценариев проведения свободного времени (без ощущения безопасности это работать не будет), социальный капитал (есть с кем провести свободное время)».
«Если совсем просто, то «человейник» — это не один дом, а район (или микрорайон), на территории которого нечем заняться и который поэтому выталкивает своих жителей вовне при любом удобном случае. И тут важна не только обеспеченность социальной инфраструктурой: не меньшую роль играют точки общепита, третьи места и публичные пространства, парки, зеленые зоны, наличие воды, аллеи, детские площадки, воркауты, велодорожки. Список можно продолжать долго, однако ключевой критерий отличия района-«нечеловейника» в том, что в его территорию вписаны сценарии проведения свободного времени для разных групп жителей», — резюмирует Павел Степанцов. Продолжим.
Рекомендуем:




Рекомендуем:


























