16+
Пятница, 20 ноября 2026
  • BRENT $ 91.22 / ₽ 7474
  • RTS901.96
20 ноября 2026, 19:15 Недвижимость
Спецпроект: Строго по делу

«Я понял, что надо спасать» — как предприниматель воскрешает исторические здания в Костроме

Лента новостей

Алексей Метельков известен как человек, который «поднял» гастрономическую и отельную Кострому. Среди его знаковых проектов — отель «Островский», рестораны «Гроза» и «Сыровар», а также медиспа-отель «Русская река»

Алексей Метельков.
Алексей Метельков. Фото: из личного архива

С чего начался ренессанс исторической застройки руками бизнеса и кто его двигает? С костромским ювелиром, отельером и ресторатором Алексеем Метельковым беседовал главный редактор Бизнес ФМ Илья Копелевич.

О вас говорят, что именно вы подняли туризм в Костроме, построив отель «Островский», ресторан «Гроза», а еще задумав и сделав целый ряд других объектов, которые воскресили исторические здания. Давайте по порядку. Откуда появился отель «Островский»? Вы ведь предыдущие лет 15 занимались ювелирным бизнесом.
Алексей Метельков: Действительно, когда я очень много путешествовал по миру, так как ювелирная компания международная, я посещал достаточно много отелей — дней 150 в году я не был дома. Поэтому я примерно понимал, как надо и как не надо. И когда я смотрел на все происходящее в городе, я думал: «Неужели они не понимают, как это сделать? Надо мне показать и все-таки это сделать». Так родился отель «Островский». До него, конечно, еще был отель Old Street: я на кошечках потренировался и понял, что малоформатные отели — это хорошо, здорово, но экономики там нет, нужно нечто большее и новое. Воссоздать в старых объектах культурного наследия то, что тебе необходимо, сложно из-за планировок, а построить новое всегда проще.
Сегодня люди в исторических городах, в Москве в том числе, видят ренессанс исторической застройки. Я коренной москвич, живу здесь 56 лет, но такой старой Москвы я всю жизнь не видел, даже не знал, что она существовала. Примерно то же самое происходит в Костроме. Самое интересное, что все это делает именно бизнес. Ваш следующий объект — это «Проспект Мира, 4» в Костроме, к которому вы пришли уже после гостиницы «Островский».
Алексей Метельков: «Островский» находится на проспекте Мира, 4Б, а это проспект Мира, 4. Я родился в Костроме, мне 53 года, у меня четверо детей, и кто-то все равно будет жить в этом городе. Когда я видел это здание, которое лет 15 стояло в лесах, и понимал, что когда-то это здание было на всех открытках города, мне почему-то показалось, что мой долг — вернуть это культурное наследие для того, чтобы дети, люди, которые живут в Костроме, видели, что что-то в городе происходит: реставрируются здания, ремонтируются улицы, высаживаются парки, что мы сделали сейчас с отелем «Русская река». Тогда дети и люди не уезжают в большие города. Тогда они остаются в регионах, в которых родились, и это приносит огромную пользу региону. Видя, какой идет отток населения из малых городов, хочется что-то сделать, чтобы это остановить. Наверное, это и было основной причиной.
Расскажите об этом здании.
Алексей Метельков: Здание очень интересное. Стиль а-ля рус, как у здания Исторического музея на Красной площади. Есть исторический факт, что костромские каменщики работали на строительстве Кремля. Возможно, одни и те же. История пока об этом умалчивает, но мы так предполагаем. Здание свою историческую подоплеку получило в начале XX века, когда Яков Свердлов выступал с балкона, пропагандировал некие идеалы…
Пропагандировал, что «до основания разрушим», что во многом и произошло на протяжении следующих десятилетий.
Алексей Метельков: Все, что было до него, конечно, было интереснее. Там была гостиница «Москва», был ресторан, где по всем историческим документам, какие есть в интернете, выступал женский духовой оркестр. Это был единственный ресторан в своем роде. Сейчас там находится ресторан «Сыровар», а гримерка, которая была у девчонок, которые там переодевались и готовились к выступлению, находится в подвале — мы сейчас там делаем бар «Гримерка».
Расскажите историю о том, как годами, десятилетиями это здание стояло в лесах, как вы его получили, что вы с ним делали. Объекты культурного наследия — это прекрасно, но все знают, что это очень необычно, очень сложно. И вообще, стоит ли с этим связываться?
Алексей Метельков: Вопрос риторический. Нужно понять: ты хочешь это продать, сдать в аренду или сам оперировать и вести там бизнес? С этим зданием была очень интересная история. Я не вышел на торги, когда оно продавалось городом. Приглашенные специалисты сказали мне, что степень утраты здания достаточно высокая, и примерно оценили, сколько будет стоить реставрация. Оно было на торгах куплено другими предпринимателями. И когда я увидел, что они собираются там сделать внутри, я понял, что надо спасать.
У них есть право все что угодно сделать внутри?
Алексей Метельков: Нет, делается же проект на реставрацию. Реставрация может быть глубокой, а может быть неглубокой. Мы договорились, я перекупил это здание, пришлось очень много сил вложить туда: в очень плохом состоянии были фундаменты, перекрытия, кровельная часть была частично сделана, но, как мои инженеры говорили, в некоторых местах кладка была на три кирпича сгнившей. Вся проблема объектов культурного наследия — из-за худых крыш, которые начинают течь, вода начинает течь на камни, и они разрушаются. Это самая большая проблема всех объектов культурного наследия в нашей стране.
Когда посчитали, сколько оказалось?
Алексей Метельков: В какой-то момент уже не было смысла считать — нужно было доделать.
Но вы же не Центральный банк.
Алексей Метельков: Я не Центральный банк, конечно, но дело все в том, что есть точки притяжения. Допустим, там есть мозаика, которая является объектом культурного наследия. Мы ее всю разобрали, отвезли в боксы, которые специально арендовали, там ее всю перебрали, переплавили. Знаете, мозаика с медной прослойкой, когда нужно паяльником каждую пропаивать по старой технологии, потом заново пересобрали, одели в новое деревянное обрамление и выставили на всеобщий показ там же, где она и стояла. Так же было с чугунной лестницей, с карнизами. Это здание сейчас восстановлено практически доподлинно, каким оно было 150 лет назад.
А 150 лет назад там была канализация, водопровод, электросети?
Алексей Метельков: Там были печки, были дырки в стенах, которые нам пришлось забетонировать, чтобы не было посторонних зверей. Но мы еще поставили туда сыроварню, ресторан «Сыровар», чтобы люди видели. Это же дом костромского сыровара. Мы сделали историческую часть города более привлекательной для туристов. Любые точки притяжения являются путем туриста, путем гостя города. Чем интереснее эта точка, тем больше поток туризма. Раз вы начали говорить о развитии туризма в области, действительно, мы взяли на себя такое обязательство — развить, помочь улучшить положение в туристической отрасли.
О вас и говорят, и пишут, что благодаря вам Кострома стала центром притяжения туристов. Вы согласны с этой оценкой?
Алексей Метельков: Соглашусь. Это не синдром самозванца. Действительно, надо принимать иногда то, что ты делаешь, в свои заслуги. Раньше, до того, как появился «Островский», гости города жили в Ярославле, а сюда приезжали на один день. И мы ломали эту тенденцию. Мы говорили о том, что гость должен оставаться день-два. Сейчас мы сделали медиспа-отель на берегу Волги «Русская река». Мы делали все, чтобы гость оставался на три-пять дней. Там двадцатиметровый бассейн, куча медицинских процедур, реабилитационный центр, ресторан с безлимитным видом на Волгу. Ты сидишь в ресторане и не видишь никого, кто ходит по набережной. Урез набережной так спроектирован, что ты не видишь никого, ты просто наедине со стихией. Это настолько энергетически сильное место, что у меня всегда мурашки, когда я об этом говорю, потому что это энергетическое место приняло нас. Это как раз где Сула — основа нашего города, третья река — впадает в Волгу. Мы эту реку отводили — она прямо под нами течет — дренажными системами, она по периметру в трубах течет, уходит в Волгу там, где и выходила раньше.
Я добавлю, что это не вы речку Сулу закопали в трубу, а еще Екатерина II.
Алексей Метельков: Да, Екатерина II приехала и сказала: «У вас так неудобно, грязно, овраг большой, речка маленькая — так закопайте». И по ее приказу были изготовлены и привезены дубовые трубы. А деревянные трубы гниют. Буквально недавно был подписан указ президента о праздновании трехсотлетия дома Романовых. Кострома вообще изобилует историческими личностями. Самое большое количество адмиралов флота дала Костромская область, и у нас будет аллея адмиралов на набережной Волги. Мама Михаила Романова родом из-под Костромы. Когда закончилось Смутное время и послов отправили призвать Михаила Романова на царство, как раз в этот момент и случился подвиг Ивана Сусанина. Ипатьевский монастырь — достаточно знаковое место для города, для области, вообще для истории страны. Михаил Романов скрывался там, и послы пришли туда просить его войти на царство. Был подписан указ президента о праздновании, выделении средств. Я надеюсь, что к этому времени, в течение трех лет, уберут фанерный завод «Фанплит»…
…который перекрывает вид на Волгу.
Алексей Метельков: Да, перекрывает вид на Ипатьевский монастырь, постоянно дымит. И сделают набережную. Кострома стоит на Волге. Набережная должна быть точкой притяжения горожан, гостей города. Я надеюсь, что уже к 2030 году мы с вами получим такую Кострому, о которой будем говорить с придыханием.
Давайте все-таки немного поговорим о деньгах. Вы сказали, что считать уже было бесполезно, но все-таки вы же предприниматель, вы не государство и тем более не Центральный банк. С предпринимательской точки зрения как это выглядит?
Алексей Метельков: Ни один предприниматель не может не считать деньги. Что такое предпринимательство? Это занятие бизнесом на свой страх и риск. Если правду говорить, мое первое базовое образование — физико-математический факультет. Я в деньгах не понимаю ничего. Я понимаю цифры.
А если их надо умножить в случае с прогнившим кирпичом?
Алексей Метельков: Учитывая, что мы на Бизнес ФМ, то все наверняка читали книгу Кийосаки «Богатый папа, бедный папа», где основная идея в том, что надо вкладываться в кирпичи в даунтауне, в центральной части города, потому что она всегда одна, меняться она не будет, и гостю, туристу всегда интересно в этой зоне находиться. В этой зоне всегда высокая аренда, всегда дорожает недвижимость быстрее, чем на окраинах. Эта инвестиционная привлекательность являлась основополагающей. Инфляция нам в помощь.
И все-таки это 500 млн стоило или сколько?
Алексей Метельков: Около того. Получилось так, что гостиница «Островский» в два раза больше по площади и стоила столько же, сколько это здание — объект культурного наследия.
Вы столько заработали на ювелирном бизнесе, что вы смогли столько денег вкладывать? Это же стройка, она еще сколько лет продолжается.
Алексей Метельков: Это кредиты. Ни один бизнес не может работать на свои деньги, это невозможно.
В каких годах вы его брали?
Алексей Метельков: Боюсь соврать. В 2020-м, наверное.
Это было благоприятное время с точки зрения процентных ставок. Давайте бросим мост в наши дни. Это же не последний исторический проект, который вы задумали и реализовываете.
Алексей Метельков: Сейчас три крупных объекта. И есть единственное здание, которое меня интересует, которое я бы восстановил только потому, что я патриот. Вчера, кстати, был на осмотре, «Дом.РФ» выставил на торги, но там есть очень противоречивые точки захода. Честно говоря, я бы как предприниматель не пошел туда. Я понимаю, что бизнеса там не будет. Но мне жалко, что кто-то может купить это здание, легко отреставрировать дешево и потом перепродать, что обычно и происходит. Это самая большая беда этих торгов: никто не указывает, чтобы был опыт реставрации, чтобы работал в регионе, чтобы платил налоги. Любая компания может просто забрать и перепродать, потому что имеет на это право.
Какие сейчас условия, когда выставляют такие объекты? В Костроме, в частности?
Алексей Метельков: У нас есть объекты, которые выставляют за рубль. На улице Островского стоит прекраснейший объект — четыре стены, и его можно забрать и сделать из него что-то прекрасное. Есть усадьбы, есть особняки, зданий в области достаточно много. Сейчас в администрацию, в департамент культуры, пришла очень сильная команда. Они описали все здания, каждое готовят под аукцион, и здания уходят с аукциона.
Видите, как получилось: когда мы сделали проспект Мира, 4, мы даже не думали, что запустим цепную реакцию. Предприниматели увидели и говорят: «О, а разве так можно было?» Приходили ко мне советоваться — рассказывал, какие бригады брать, как работать с департаментом культуры, как брать городские и областные субсидии. Все это есть, все программы существуют. В стране очень много денег, но нет рук.
Поразительно слышать, что в стране очень много денег.
Алексей Метельков: Так нет рабочих рук. Они готовы отдать за рубль, лишь бы восстановили. У нас в Костроме есть объекты, которые были отданы за рубль, и уже пятый год с ними почти ничего не происходит. Мне обидно, что нет механизма требования сроков, механизма контроля за тем, что должно быть сделано.
А вот цепная реакция, которую мы запустили с «Сыроваром», — просто потрясающая. Сейчас мои друзья, совершенно незнакомые люди, инвесторы из Москвы покупают здания, реставрируют, открывают кофейни, музеи. На это так приятно смотреть, потому что восстанавливается облик моего родного города, в котором я родился. Да, он купеческий, старый. Возможно, кому-то это не нравится. Но мне один режиссер сказал — а все киношники снимают в Костроме: «Понимаешь, красота есть во всем. А для меня красота — это натуральность и естественность ваших костромских домов и улиц».
Вот тогда поделюсь впечатлениями. Был в Костроме этим летом. Кто был — знает этот прекрасный центр времен Екатерины II. Чуть дальше — следующий пояс Костромы. Я честно не видел такого в других городах, в том же соседнем Ярославле. Огромный пояс деревянных домов. Представляю, что город таким и был: каменно-кирпичный центр с дворянским собранием, большой площадью, торговыми рядами — все каменное, а дальше деревянные дома. В Ярославле за центром начинаются хрущевские пятиэтажки. В Костроме — огромный пояс деревянных домов. Мне это было очень интересно. И везде повешены таблички — кому принадлежал дом, кому достался. Они и в центре висят. Честно говоря, я поражен, что эти деревянные дома до сих пор никто не снес. Это что, какой-то особый заповедник в Костроме?
Алексей Метельков: Да-да.
Мне на это было не менее интересно смотреть, потому что это реальный быт. Я просто окунулся в русский город XIX века.
Алексей Метельков: Представляете, вы на это обратили внимание — коренной москвич. А теперь представьте костромича, который живет в Костроме и приезжает в Москву. Он думает: «Блин, ну я же в деревне живу — все так плохо». И начинает сопротивляться. То есть вы, приезжая из Москвы, говорите: «Вау, как круто!» — а местный житель к этому уже привык.
Ну, в Москве пара-тройка, ну десяток таких домов найдется — первый этаж кирпичный, дальше деревянные надстройки, иногда все деревянное.
Алексей Метельков: Там была текстильная промышленность. Давайте про историю Костромы вообще. Мост появился там в семидесятых годах XX века, и город всегда был ядерным поясом столицы — там были ракетные шахты, РВСН. Промышленности особой не было: был Третьяков, ткацкие мануфактуры, завод по производству ткацких станков, льноперерабатывающая промышленность и несколько заводов. Но сам по себе город никогда не был богатым. Во-первых, он постоянно горел. Поэтому и появился каменно-кирпичный центр. Горел он не всегда случайно — иногда хотели скрыть недостачу. Вот отсюда и кирпичные дома, отсюда кирпичный центр...
Да нет, я не против кирпича. Просто это феномен.
Алексей Метельков: Есть такой документ — «Исторические поселения». Он был подписан буквально года два назад. Посмотрите: исторические поселения в Костроме обозначены очень широко. Это большая проблема для мастер-планирования, потому что мастер-план города нужен обязательно. Мастер-план — это вектор развития на 50-100 лет, а может, и на 200. Никто не смотрит вперед. Все стали такими близорукими. Когда я рассказываю про проекты — о том, как город должен жить после моей смерти, как я это вижу, — на меня смотрят и говорят: «Послушай, мы тут на три года не можем планировать, а ты на пятьдесят». Я говорю: «Мне интересно прожить жизнь так, чтобы сняли вторую серию этого сериала под названием «Жизнь». Меня уже не будет, но я сделал все, чтобы этот сериал продолжался и был интересен людям».
Возвращаясь к этим домам — это так называемые земли поселений, там нельзя ничего строить. И все эти дома получили таблички вот по какой простой причине. Это исторический факт: когда Москва сказала — давайте опишем все здания как объекты культурного наследия, власти на местах записали в историческое наследие все здания подряд, думая, что столица даст денег и все отреставрируют. Да, но нет.
Но таблички остались.
Алексей Метельков: Таблички остались. Самое интересное: на табличку деньги есть, а на реставрацию — нет. И теперь это огромная проблема, потому что все повесили на региональные власти. Регионального бюджета никогда ни на что не хватит — каким бы ты ни был хорошим руководителем, его просто не хватит. Поэтому должны создаваться условия, при которых бизнес хотел бы забирать эти здания, реставрировать и вести там дело.
А, на ваш взгляд, деревянный пояс надо сохранить?
Алексей Метельков: Однозначно да.
Это же так интересно — там дворы, именно такой русский среднепровинциальный город, каким он был.
Алексей Метельков: Ну давайте: куда вы последний раз ездили, где снимали дом? Я был в Суздале, снимал дом у Дымова — и дворик, и все остальное. Там нет ничего такого, чего нет в Костроме. Феномен Суздаля — в маркетинге, в «Празднике огурца», в таких людях, как Разумов и Дымов, которые объединили комьюнити. То же самое мы делаем с Костромой. Это комьюнити людей, которые могут позволить себе купить дом, которые хотят жить или сделать дачу в Костроме, которые хотят домик на берегу Волги, чтобы приезжать и отдыхать.
Вы знаете, сколько людей уже купили квартиры и дома в Костроме — они просто приходят к нам в рестораны и говорят: «Боже, мы у вас просто наслаждаемся». Приезжают на неделю, на две — ходят в лес за грибами, на рыбалку. Это просто чудо.
Немного поговорим о достижениях в этом плане. Отель «Островский» стал якорным объектом.
Алексей Метельков: Да, мы делали «Грозу» и «Островский» как якорь. Идея была в том, чтобы этот объект стал тем, ради чего гость едет.
Там сколько звезд?
Алексей Метельков: Четыре звезды. Все говорят: «Давай пять». Я говорю: «Нет». Лучше твердая четверка. Знаете, такое региональное чудо: не было нигде в регионах ничего подобного, и вдруг — появилось. То же самое мы сделали с «Русской рекой» — сделали первые в Костроме пять звезд. Четыре часа на «Ласточке» до Костромы — давайте честно. Никто не едет на машине: это от трех часов до бесконечности.
Поэтому: сел на «Ласточку», выпил кофе, через четыре часа ты в центре города — прекрасно провел время и уехал. Что может быть лучше? Вот эта федеральная доступность города.
Отели всегда заполнены или это все-таки сезонная история? Вообще, это хоть как-то работает как бизнес с учетом того, что очень много потрачено средств?
Алексей Метельков: Мы работаем над этим. Работаем с департаментом туризма, смотрим праздники, сами их генерируем, придумываем, помогаем, участвуем — чтобы интерес к городу был не сезонным, а постоянным. Привлекаем форумы, семинары, чтобы Альфа-банк, ВТБ проводили у нас мероприятия. Плюс приезжают мои друзья — я убежденный сколковец. Сколковские друзья приезжают, им нравится, потом едут с семьями, потом с командами, потом делают тимбилдинг, еще что-то. Вариантов посетить Кострому — десятки. Поэтому интерес растет с каждым годом, и мне это очень импонирует.
Что такого особенного? Вы говорили, что до вас нормального отеля в Костроме не было. Какие были — и главное, каким вы увидели и сделали тот отель, который стал популярным у туристов?

Алексей Метельков: Когда я говорил, что отеля в Костроме не было, все владельцы отелей на меня обиделись. А на самом деле они были. Просто дело в том, что, когда делаешь отель, ты продаешь сон. Что такое сон? Это великолепный матрас, блэкаут, текстиль. Мы говорим про подушки, одеяла и простыни. Мы говорим о том, что о вас кто-то подумал.

То есть вы только подумали — а это уже есть. Это существует, потому что там, например, в новый отель мы поставили такие окна, чтобы была тишина, чтобы моторная лодка, проходящая по Волге, вас не беспокоила. А как это обычно строится? Есть заказчик, есть исполнитель. У нас заказчик и исполнитель — почти одно лицо, я очень много контролирую эти процессы, потому что сейчас я целиком в HoReCa.

Скажу честно: HoReCa интереснее, потому что ювелирка — это рынок в 350-400 млрд, а HoReCa — 5 трлн. Это очень хороший, интересный бизнес. Но то, что мы сделали, — мы сделали это так, чтобы вы как гость сказали: «О, обо мне кто-то подумал». Это был главный мотив. И еще мне больше всего нравится, что во всех отелях мы отдаем пространство холлов под дизайн ресторанщикам.

То есть те, кто делает ресторан, делает и холл отеля. Гостиничные дизайнеры воспринимают ресепшен и холл как норму. А ресторанщики мыслят объемом. Мы даем им только функциональные требования — а дальше они все наполняют. В «Русской реке» — просто безумно красиво. Огромный привет и огромное спасибо Маше Жуковой. Саша Волков делал нам «Грозу» и холл. Невероятно. Они сразу дают решения, у них многолетний опыт. Так люди обычно не делают — пытаются сэкономить. А мы пошли через консалтинг, по сути.

По ходу разговора мы вспоминали Суздаль, Дымова, Разумова. Я упоминал Москву, где начинают реставрировать старые дома. Откуда вдруг взялся этот интерес бизнеса к реставрации, к восстановлению, к тому, чтобы вдохнуть новую жизнь, сохранив старую форму? Откуда это так быстро появилось? Это не только Москва, не только Суздаль и не только Кострома. Я сейчас читал про Вологду, это какой-то большой ренессанс. Откуда это взялось?

Алексей Метельков: Есть несколько причин. Во-первых, очень хорошая федеральная программа по возврату денег и софинансированию. Во-вторых, не забывайте, кто всем этим занимается — это те, кому уже за пятьдесят, люди, у которых процесс накопления уже прошел и наступил процесс созидания. Дальше — это всегда центральная часть города, которая всегда дорожает и всегда вызывает интерес. Ну и конечно, эго.

Хочется после себя что-то оставить. Хочется, чтобы люди гордились тем, что жили с тобой в одно время. Вот мы сделали набережную. Я получил желтый стул в Сколково за соединение бизнеса и культуры — один раз в году выпускнику программы «Культурный код» выдается желтый стул.

Знаете почему желтый? Это чешский дизайн — позитивный такой: после войны все было серенькое, и было принято решение делать стулья желтыми, всего 200 штук с гнутыми ручками. Эти 200 стульев являются национальным достоянием — то ли Чехии, то ли Словакии, теперь уже не знаю. Но в этом году на сцене в Сколково мне вручили этот желтый стул за реализацию проекта медиспа «Русская река» и «Сула» — за соединение бизнеса и культуры.

То есть за то, как бизнес может превратить заброшенное место в культурно притягательное. Мы отреставрировали часть парка, помогли вместе с городом сделать кусочек набережной — показываем, как надо. А когда мы посмотрели, чего еще нет в Костроме и что хотелось бы сделать, — в апреле открыли большую ветеринарную клинику площадью 1,2 тысячи квадратных метров. Поставили туда кучу оборудования. И вопрос: оставишь ли после себя след этой заботой? Хотелось людям показать, как это должно быть, — что может существовать большое сервисное предприятие по уходу за домашними животными.

Рекомендуем:

Фотоистории

Рекомендуем:

Фотоистории
BFM.ru на вашем мобильном
Посмотреть инструкцию