«Для этого и делаются конкурсы — для того чтобы увидеть то, что происходит на рынке. И здесь есть желание продавца. Продавцы продают по разным ценам, могут быть свои нюансы, потому что стандартизировать программное обеспечение — не самая лучшая история. Например, есть софт с сопровождением, но есть софт без сопровождения, это обычно оговаривается. А давайте продадим, например, 1С за 100 тысяч, за 400 тысяч, за 500 тысяч — сказать, что они продают один и тот же продукт, невозможно. Вообще в самом по себе разбросе цен я тоже не вижу ничего криминального. Неважно какого, потому что именно для этого делаются конкурсные процедуры, которые обеспечивают нам то, чтобы государство тратило меньше денег на закупку софта. Сам по себе софт — это не кирпич, это не автомобиль, его, к сожалению, действительно сложно стандартизировать. Поэтому, даже если мы вдруг видим какие-то злые умыслы, скорее всего, их там нет, потому что софт — это очень разная история. На самом деле, если копаться, выясняется очень много интересных историй: конкурсов много, программисты пишут программное обеспечение, задирают цены — а вдруг на дурачка проскочит, но чтобы злой умысел был — я в это не верю. Верю в какие-то технические истории: верю в то, что выставили на аукцион по любой цене просто для того, чтобы поучаствовать, и в результате вышли на то, что вы увидели. А что кто-то рассчитывает продать все это в 100 раз дороже — нет, не верю».

«Надо официально признать, что все ведомства сейчас заинтересованы в том, чтобы на рынке не осталось анонимных крупных мессенджеров. И поэтому спрашивают, а есть ли у Telegram шанс договориться. Во-первых, мы под санкциями, не очень понятно как Дуров с нами юридически вступит в диалог. Дуров во Франции, и понятно, что Франция вряд ли допустит, чтобы Дуров с нами договорился, а с ними нет. С нашей стороны у ведомств, таких как МВД, ФСБ, у всех KPI и у всех задача выполнить свои KPI, а условием его выполнения является ограничение рынка анонимных мессенджеров. И, с одной стороны, как люди сотрудники всех этих ведомств мессенджеру лояльны, а как представители своих ведомств — нет. Поэтому то, что сейчас озвучивается, это, по сути, ищутся разные доводы для того, чтобы успокоить пользователей, потому что государство видит, что народ нервничает. Замедление Telegram и вывод его из оборота в России будет продолжаться настойчиво, сейчас нельзя назвать конкретный срок, когда он полностью отключится, но это произойдет».

«В рамках двух пакетов борьбы с мошенничеством — в одном 30 поправок в государственное законодательство, в другом 20 поправок — очевидно, что судьба мессенджеров типа WhatsApp и Telegram в России предрешена. Все эти поправки не могут быть реализованы, если остается такая дырка с анонимностью. Были разные версия. Была версия, что Max создан для того, чтобы заменить Telegram, а WhatsApp уйдет просто сам по себе. Видимо, решили начать с WhatsApp. Очевидно, что и Telegram тоже должен быть либо приведен к исполнению законодательства, что маловероятно, либо ограничен. Судя по всему, у государства все с перечисленными 30-20 поправками более-менее успешно, и государство потихонечку приступает к торможению, блокировке, к замедлению — разные термины у нас сейчас бывают — Telegram. Надеюсь искренне, что чат-боты останутся пока живыми, потому что огромный объем автоматизации у предприятий выполнен на Telegram. Я знаю несколько сетей и бизнес, и бензиновые сети, заправки, у которых на телеграм-ботах построено все оперативное управление. Поэтому надеюсь, что чат-боты доживут до момента, пока в Max не появится альтернативной полноценной замены. Но если говорить серьезно, у Telegram будущего в рамках действующего законодательства, поправок о борьбе с мошенничеством, нет, и он либо будет юридически закрыт, либо замедлен так, что по нему нельзя будет ни позвонить, ни видео переслать, ни картиночки прислать. Может быть, останется мессенджинг в чистом виде — переписка, а может и нет. СМИ сейчас тоже будут в некоторой непонятности, то есть если Telegram, допустим, будет юридически запрещен, то всем придется позакрывать свои каналы, а туда вложены достаточно большие ресурсы, и механизм достаточно эффективный для продвижения. То есть вопросов сейчас гораздо больше, чем ответов. Но я думаю, что надо дождаться, когда в Max откроются для всех чат-боты. То есть это было бы гораздо более важно, интересно, поэтому я думаю, что будет достаточно длинный переходный период. Но объективности ради надо признать, что если государство будет настойчиво, то наши коммуникации здесь тоже важны, поэтому, возможно, аудитория разделится на тех, кто будет пользоваться Telegram для зарубежных каких-то контактов, а все-таки основная среда будет идти здесь, внутрироссийская. Я думаю, что государство добьется поставленной цели — чтобы у нас внутренние коммуникации шли через Max».

«Это очень похоже на историю со 119-м местом России по использованию искусственного интеллекта, когда русских IP там нет, все пользователи VPN, и картинки видится совершенно искаженно. История о том, что отключение интернета приводит к убыткам, специфичная. Не существует способа реально оценить затраты предприятий, кроме визуального. Нет никакого ущерба, по крайней мере, его нельзя подсчитать. Это очень похоже на историю с подсчетом ущерба от утечек персональных данных. Цифры растут, миллиарды записей, десятки миллиардов записей, а вроде бы в мире все остается точно так же. Подобные расчеты спекулятивны. Единственный способ оценить какой-то ущерб — это возможность оценки с каких-то предприятий, но мы с вами знаем, что метрополитен как ездил, так и ездит, автобусы как ездили, так и ездят, электричество как вырабатывалось, так и вырабатывается. Поэтому нет объективных цифр, которые могли бы хоть косвенно сказать о том, какой причинен ущерб. Например, в экономике существует понятие транспортной перевозки. Если транспортные перевозки снизились, значит, экономике плохо. То же самое история с выработкой электроэнергии, она тоже говорит о состоянии экономики. Нигде не существует ни одной цифры, которая могла бы подтвердить подобное умозаключение о том, что существуют потери от отключения интернета. Здесь, мне кажется, абсолютно спекулятивная история, где под цифрами ничего не подразумевается, рисуется для каких-то отдельных отчетностей. Может быть, придумана какая-то технология, типология, что вот если у предприятия выручка такая, оно на час осталось без интернета, вот такие-то потери. Но на практике это все догоняется, и никаких ущербов для предприятия, кроме неудобства, не происходит. Надо к цифрам относиться с уважением, триллион — это триллион, он должен быть виден где-то: либо на падении доходов, либо должны быть трудности, а этого мы не видим. Если человек пошел в аптеку купить аспирин, и из-за разрыва связи на час-два не работала касса, он все равно потом придет и купит, это неотменяемые сделки».

«Например в банковских форумах человек и говорит: „Банк такой-то взял и заблокировал мне счет“. Но мы с вами помним, что банки объясниться публично не могут, потому что это будет выдача банковской тайны. Но потом, когда выявились подробности, выяснилось, что человек на ИП-шке хулиганил. Я могу предположить, что люди, которые со своих телефонов это делают, их номера попадают в базу спама, попадают в разные истории. Зарегистрироваться в Max могут не только законопослушные граждане, но и незаконопослушные. Они тестируют с разных сторон, потом пишут, жалуются на вскрытие. Возможно, покажется, что эти номера телефонов находятся в базе или мошенников, или еще каких-то базах. Я не думаю, что какие-то технические сложности в Max есть, которые специально позволяют такой лаг из-за объемов взваленных на него, но авторизация и функции это несколько несвязанные вещи, аппаратные, и с точки зрения технологии это наименее вероятная версия».