«Там был целый ряд различных условий, написано 34, в свое время их было даже больше. И, как говорили прежние руководители ВФЛА, даже были такие пункты, которые не понимали даже в мировой федерации. Написать-то написали, а что имелось ввиду, было непонятно. Я знаю, что, например, недостаточно большой уровень ответственности, касающихся антидопинговых различных проблем. Было невозможно понять, где этот градусник, как он выглядит, как этот процесс можно было измерить. Был сделан первый шаг. Мы видели, что международная федерация дала право нашей федерации не только проводить легитимные соревнования, но и приглашать топовых атлетов. Я не понимаю, почему этот факт не был замечен. Это действительно был первый шаг, который показывал, что новая команда во главе с Петром Фрадковым понимает, что нужно сделать. Мы видели и в прошлом году, и в этом году, что атлеты самого высокого уровня приехали на наши соревнования и показывали свое мастерство. А это уже второй шаг. Очень большой, и как следствие — нормальные или похожие на нормальные взаимоотношения Российской Федерации легкой атлетики и международной федерации. Я думаю, что уже нынешним летом мы увидим на международной арене. В первую очередь наш юниор. С них начнется этот процесс».

«Это давний конфликт, он связан с китайскими пловцами, которых обвинили в употреблении того же препарата, за который [фигуристка Камила] Валиева получила максимально возможный срок дисквалификации. Но тогда было сказано о том, что WADA не может доказать, что китайские пловцы намеренно принимали этот допинг, а потому допустили их до соревнований. Тогда взвился руководитель USADA и обвинил в том, что у WADA двойные стандарты, в свою очередь WADA накинулось на USADA. Ну и пошел этот конфликт. Мне кажется, что это некие политические игры. Все-таки WADA — это частная организация, и в юрисдикции в том числе США. Поэтому здесь хитросплетение, междусобойчик. Вероятно, кто-то кому-то наступил на хвост».

«Эта позиция достаточно острая, но она идет полностью вразрез тому, что он совсем недавно говорил на исполкоме по поводу участия наших спортсменов на международных соревнованиях. То есть нельзя выделить Олимпийские игры отдельно от всего международного спортивного движения и говорить, что это совершенно другие игры или совершенно другие соревнования, где действуют другие или иные какие-то правила. То, что Томас Бах произнес по поводу участия наших спортсменов на вообще международных стартах, это просто абсолютно вопиющие критерии, которые надо еще было потрудиться, чтобы придумать. И политику такого уровня просто непозволительно делать то, что делает Томас Бах, я думаю, что ни Восток, ни Запад, ни Юг, ни Север просто не доверяют Томасу Баху, я не представляю, как он управляет таким хозяйством. Если человек не может определиться с позицией даже по поводу участия российских спортсменов, пусть она была бы жесткая и пусть было бы озвучено то, что, может быть, мы не хотели бы слышать, но во всяком случае это была бы позиция. А сейчас, на мой взгляд, Томас Бах хочет усидеть на двух стульях, вот и все».

«Опыт показывает, что как только заставили снизить тестостерон, тут же значительно снизились результаты, и она подавала в суд, уже будучи двукратной олимпийской чемпионкой, дескать у нее природный такой тестостерон, почему ей запрещают участвовать в женских соревнованиях, но судьи были непреклонны, сказали, что нужно уравновесить уровень тестостерон. Такая особа, которая участвовала в женском разряде с высоким уровнем тестостерона, уже не одна, то есть опять-таки начиналось все с Кастер Семеня, но сейчас есть и другие. Международная федерация сначала не понимала, что с этим делать, и были ограничены в выступлении такие особы в определенных дисциплинах, например, 100 метров и 200 метров бежать можно, а 400, 800 уже нет. Когда на входе правила понятны абсолютно для всех, это уже хорошо. Когда были правила непонятны, сначала их не было вовсе, потом были громкие процессы с участием многих ученых, которые именно обосновывали, что в отдельно конкретно взятой дисциплине это дает преимущество».

«Это точно софинансирование. Этот бюджет есть в Международном олимпийском комитете, и он дается стране, проводящей олимпийские и паралимпийские игры. И более того, Чернышенко после того, как завершились сочинские Игры в 2014 году, сказал, что часть прибыли, которую получил МОК, осталась в нашей стране для развития спорта. Это у кого бюджет окупается, а у кого-то не окупается. Есть такой термин даже «белые слоны». Когда [вложены] деньги в спортивные сооружения, которые потом стоят и приносят одни сплошные убытки».