Павел Баженов

«У нас оптовые цены показывают стремительный рост по всем видам топлива, а Аи-95 просто ставит рекорды. Но, в целом, цены растут также и на Аи-92, и на дизельное топливо, и даже на СУГи. Происходит это в связи с недальновидной политикой регулирования. Во-первых, глобальная экономическая причина – это демпфирующий механизм, который, по сути, сегодня стал налогом на кризис, и эта существенная дополнительная выплата со стороны НПЗ в бюджет напрочь убила экономику переработки. И наши регуляторы не придумали ничего лучше, как поднять искусственным путем цены на топливо на внутреннем рынке, чтобы «поддержать» переработку, но при этом не потерять возникший внезапно дополнительный доход в бюджет. Что было сделано: были вдвое снижены объемы реализации товара на бирже, с одной стороны, с другой стороны, был запрещен импорт, который сегодня более выгоден, чем покупка на внутреннем рынке. Меры были приняты в условиях достаточно жестких изоляционных решений, и был расчет на постепенный рост оптовых цен. Но так как изоляционный режим стали оперативно снимать, и спрос начал восстанавливаться интенсивно, то мы вместо постепенного роста начали расти стремительно. С мая по июнь мелкооптовая цена, цена на нефтебаза в регионах выросла, рост составил около 50%, оптовая цена, по сути, сравнялась с розничной, и это создает очень серьезные предпосылки для роста розничной цены».

«Экономика на топливе традиционно плохая в силу системы регулирования: одну цену фактически сдерживают, я говорю о розничной цене, при этом оптовая цена регулируется рынком. Поэтому, конечно, возможна ситуация, когда опт превышает розницу. «Трасса» — крупный игрок, игрок Московского региона, который в части дефицита маржинальности не является лидером, а скорее наоборот. Если брать общую ситуацию по стране, здесь все куда лучше, чем в большинстве регионов. «Трасса» давно работает на рынке, давно уже сделала ставку на диверсификацию бизнеса, на развитие сопутствующих сервисов. У них все хорошо получается — львиную долю доходности компания получает от работы кафе, магазина, у них полноценные супермаркеты».

«То, что запрет на экспорт введен не будет, было достаточно очевидно. Мы эту меру рассматривали в качестве некой страшилки для нефтяных компаний, демонстрации силы: если вы не увеличите объемы поставок на внутренний рынок, то мы можем, как в свое время в 2018 году, торговать относительно заградительных экспортных пошлин. Важно понимать, что ключевым генератором оптовой цены выступает биржа: если увеличивается предложение на бирже, то биржевая цена падает, и, как следствие, падает мелкооптовая цена - цена на нефтебазах в регионах. Поэтому никакой запрет на экспорт не нужен. На топливном рынке пожар – настоящий кризис, 60% инфраструктуры топливного рынка находится за гранью рентабельности. Пока действия нашего правительства выглядят в формате, что оно само собой рассосется: давайте подождем, сейчас еще до сентября дотянем, выборы пройдут, там высокий сезон закончится, и ситуация скорректируется. Вообще, говоря про розничную цену на топливо, как и про любые цены, нужно говорить в первую очередь не о том, как снизить цены, а о том, как увеличить благосостояние и доходы граждан. А любое сдерживание и регулирование цены всегда вредит экономике и убивает бизнес. А нет бизнеса - нет увеличения доходов, потому что не рабочих мест, нет достойных зарплат и прочее по цепочке».