«Конечно, первое, что напрашивается, — это налоговые льготы, это кредитные каникулы, независимо от того, имеют ли конкретные предприниматели формальное право на получение таких каникул. Это тактические меры. Есть стратегические меры. В частности, когда ассоциация просит создать механизм софинансирования страхования таких случаев. Конечно, такой механизм должен быть создан, потому что эта угроза, может быть протяженной во времени. Кроме того, мы бы знаем, что форс-мажоры вообще бывают разные. Есть страхование на случай чрезвычайных ситуаций и так далее. То есть такого рода механизм должен быть прописан, и он должен быть в том числе государственный. То есть это не те правила, которые устанавливают для себя бизнес, а это те правила, которые должно установить государство и предусмотреть какие-то расходы на софинансирование таких страховок. Что касается идеи не учитывать сгоревшие товары, например, в НДС, это очень сложно. На самом деле, никто не может знать, сколько чего сгорит, это может создавать почву для махинаций. Гораздо логичнее устанавливать налоговые каникулы. Это похоже на то, как государство действовало во время карантинов в коронавирус, когда устанавливало налоговые каникулы, льготы, отсрочки. Эти вещи напрашиваются. Меры, которые кажутся нереалистичными, на которые, на мой взгляд, государство не должно идти, — это прямые субсидии кого бы то ни было: как крупным маркетплейсам, так и конкретным предпринимателям. Проблема состоит в том, что, во-первых, невозможно корректно посчитать ущерб, потому что на данный момент он такой-то, но в любой момент может стать больше. Это очевидно, что, с одной стороны, не подсчитываемо, а с другой стороны, невозможно понять, кому и по каким критериям помогать. И поэтому невозможно оценить, сколько денег на это тратить. Невозможно заложить адекватную сумму таких компенсаций».

«Был момент, когда действительно нанотехнологии были, может быть, самыми знаменитыми, потом их начала побеждать криптография, а потом постепенно криптографию начали побеждать технологии искусственного интеллекта. Вполне логично, что производственные мощности передали Роснано, потому что держать их в ведении Росимущества нет смысла, поскольку в Росимуществе нет специалистов в этой сфере. Совершенно понятно, что оно имеет рынок сбыта потенциально широкий как в России, так и за рубежом. Хотелось бы, чтобы «Роснано», финансовые проблемы которой широко известны, которая, как я понимаю, до сих пор не выбралась из сложной финансовой ситуации, но при этом понятно, что так или иначе пользуется поддержкой государства, сумела воспользоваться этим активом хорошо. Тот случай, когда очень важно такое производство в современном мире наладить у себя в стране».

«Онлайн-торговля стала важнейшим сектором экономики, а масштабы бизнеса крупнейших маркетплейсов таковы, что их финансовые «дочки» тоже стали важными игроками банковского рынка. Банки на самом деле хотели, чтобы финансовые маркетплейсы не имели преимуществ с точки зрения того, чтобы использовать «дочки» для больших скидок покупателям. В принципе, банкам все равно, как развивается остальной бизнес маркетплейсов. С точки зрения Банка России, им важно выработать какой-то механизм регулирования «дочек» маркетплейсов как банков. Если идея будет реализована, это будет означать, что финансовые «дочки» маркетплейсов окажутся в тех же условиях, что и системно значимые банки».

«Гипотетические заявления пока не есть официальная позиция ЦБ. Мы видим, что правительство (ну, прежде всего правительство, хотя ЦБ отчасти тоже, поскольку у маркетплейсов появились достаточно крупные дочерние банки) ищут подходы к тому, чтобы вообще регулировать этот сектор, потому что этот сектор оказался в регуляторном зазоре. На самом деле его толком не регулировали ни правительство, которое создает правила функционирования торговли, ни Банк России, который отвечает за регулирование финансовых институтов. Так или иначе, онлайн-торговля стала важнейшим сектором экономики, а масштабы бизнеса крупнейших маркетплейсов таковы, что их финансовые дочки тоже стали важными игроками банковского рынка. Банки на самом деле хотели, чтобы финансовые маркетплейсы не имели преимущества с точки зрения того, чтобы использовать дочки для больших скидок покупателям. В принципе, банкам все равно, как развивается остальной бизнес маркетплейсов. С точки зрения Банка России, им важно выработать какой-то механизм регулирования дочек маркетплейсов как банков. То есть на самом деле то, о чем говорит Набиуллина, — это попытка вывести финансовые дочки маркетплейсов для Банка России, в его понимании, в некий отдельный бизнес. Поскольку сами торговые маркетплейсы — это очень крупные компании, то системную значимость их дочкам придает не размер этих банков, а именно размер самих маркетплейсов. То есть в этом отношении Банк России говорит: мы просто ужесточим регулирование финансовых дочек маркетплейсов, сделав их системно значимыми банками. На самом деле именно системно значимые банки возражали против таких скидок, которые дают торговые маркетплейсы. Фактически Набиуллина в каком-то смысле даже встает на сторону банков. Если идея будет реализована, это будет означать, что финансовые дочки маркетплейсов окажутся в тех же условиях, что и, соответственно, системно значимые банки. А именно системно значимые банки писали письмо, где протестовали против таких скидок. То есть вполне возможно, что это означает, что у финансовых дочек маркетплейсов исчезнет возможность давать такие преференции, какие они дают сейчас покупателям своих торговых площадок».

«Своими угрозами ввести с 1 февраля пошлины против Дании и еще семи европейских стран, как и более ранними угрозами ввести пошлины против всех торговых партнеров Ирана, Дональд Трамп создает разломы практически по всем основным линиям мировой торговли. Его атака на Гренландию с началом торговой войны против Евросоюза может стать для мировой экономики даже большей угрозой, чем спецоперация в Венесуэле и потенциальная возможная силовая операция в Иране. На самом деле, фактически, Дональд Трамп такими угрозами, даже если они не будут реализованы (а за год его правления во втором сроке мы привыкли к тому, что многие ультиматумы Трампа так и остаются только на бумаге), тем не менее подрывает саму идею торговых сделок и правил мировой торговли. Дело в том, что, например, прямо сейчас находится на ратификации заключенная в прошлом году масштабная торговая сделка между США и Евросоюзом. В прошлом году также была заключена и объявлена окончательно действующая сделка между США и Великобританией. Понятно, что дополнительные пошлины против стран Евросоюза и против Великобритании фактически обнуляют эту сделку. Точно также, если Трамп введет дополнительные пошлины против торговых партнеров Ирана (один из главных таких партнеров – это Китай), действует крайне хрупкое торговое перемирие без пока что конкретных параметров сделки. Но Китай, видя, как Трамп меняет условия торговли, в том числе с ним, вряд ли будет гореть желанием заключить какую-то сделку, понимая, что Трамп, даже если такая сделка будет заключена, может ее нарушить в любой момент. Теперь очень важно то, как будет реагировать Евросоюз на эти угрозы. Понятно, что это может привести сразу к тому, что затормозит процесс ратификации торговой сделки. Но очень важно, будет ли Евросоюз, например, пытаться сближаться с Китаем, с которым у него тоже есть большие торговые разногласия. Тем не менее, понятно, что для Евросоюза Китай становится более надежным торговым партнером, чем США. Такая политика Трампа может иметь прямые последствия и для России. В частности, сейчас Евросоюз реализует дорожную карту по полному отказу от экспорта российских энергоносителей. Но торговая сделка между США и ЕС предусматривала поставки американских энергоносителей на астрономическую сумму – 750 миллиардов долларов – на европейский рынок в течение ближайших 3 лет. Нынешняя позиция Трампа и его попытка начать новую торговую войну с Евросоюзом может привести Евросоюз к мысли о том, что есть смысл приостановить реализацию дорожной карты по полному отказу от российских энергоносителей, потому что на самом деле Евросоюз понимает, что при всех плохих отношениях с Россией она, конечно, гораздо более надежный экономический и торговый партнер, чем нынешние США. В любом случае, чем бы ни закончилась история с Гренландией – будет ли Трамп пытаться добиваться ее присоединения силовым путем, будет ли пытаться купить ее у Дании или через какое-то время просто забудет о ней и переключится на что-нибудь другое, – пока это создает огромные угрозы для мировой экономики. Причем главный груз состоит даже не в том, что Трамп постоянно выдвигает дополнительные ультиматумы (мы привыкли к тому, что он часто их не исполняет), а в том, что он торпедирует любую возможность создавать любые правила, по которым может развиваться международная торговля. Мы видим, что Дональд Трамп очень любит сделки, но, тем не менее, совершенно не считает, что их нужно исполнять. Это и есть главная угроза для мировой экономики, которая может повлиять на все, что будет происходить в мировой экономике и мировой торговле, по крайней мере, в ближайшие месяцы и во всем 2026 году».