«Тот факт, что Мосгорсуд отменил решение районного суда, не является окончательной победой, хотя решение, основанное на законе и здравом смысле, всегда приятно. Прокуратура может привести свои требования в соответствие с законом, обосновать доводы, подкрепить экспертизой и выйти с новым требованием. Какие это будут требования, насколько они видоизменятся и как на это в дальнейшем отреагирует суд, я думаю, покажет время. Ну, это, по крайней мере, то, что мы видим снаружи, но не менее важны и скрытые от глаз внешнего наблюдателя сигналы. Например, Верховный суд после назначения нового председателя все более склоняется к тому, что все его решения абсолютно обязательны для нижестоящих инстанций».

«Позицию правительства я не разделяю, поскольку страх сигнального эффекта явно неуместен. Верховный суд же не предлагает декриминализацию. Предлагается привести закон в соответствие с конституцией и здравым смыслом. А сейчас получается, что закон карает человека с зависимостью так же сурово, как организатора наркобизнеса. Хотя это принципиально разные субъекты и разные степени общественной опасности. Сколько людей находится в изоляции по этой «народной» статье, говорить даже не приходится. Государство тратит огромные ресурсы на изоляцию наркозависимых вместо их лечения. Это неэффективно как экономически, так и по существу, потому что значительная часть этих людей — это люди больные, а не преступники в классическом понимании. Но, кроме того, нужно еще учитывать, что, скорее всего, даже если закон будет принят, значительная часть виновных под эти послабления просто не попадет, потому что огромное количество преступлений сегодня квалифицируется не как хранение, а как приготовление к сбыту только на том основании, что, например, обнаруженное вещество в крупном или особо крупном размере было упаковано во много маленьких пакетиков. А значит, как приходит к выводу правоприменитель, виновный собирался их продавать. И это реальная практика. И одним изменением закона эту ситуацию изменить не получится».

«С татуировками вообще, конечно, возникает достаточно доктринально острая ситуация. То есть здесь наказывать будут не за факт ее наличия, а за каждый акт демонстрации. Демонстрация - это нейтральный акт показа, то есть выставление, ношение, публичный показ символики без обязательного побуждающего компонента. То есть само по себе изображение, например, пентаграммы в кадре - это демонстрация, а пропаганда предполагает уже целенаправленные воздействия на аудиторию с целью формирования привлекательного образа идеологии. То есть это популяризация, убеждение, вербовка и так далее. И без этого целевого компонента демонстрации формально недостаточно для квалификации именно как пропаганды».

«Это личное решение суда, основанное на его внутреннем убеждении. Безусловно, тяжелое положение родственников может судом рассматриваться как смягчающее обстоятельство, и мера наказания с учетом этих обстоятельств может быть снижена. Но нигде не написано, что это 100% должно быть. К сожалению, нет какой-то статистики. То есть у нас в законе четко написано, что подобного рода вещи могут рассматриваться как смягчающие обстоятельства, да, но нет какой-то прямой корреляции — все исключительно зависит от того, как захочет судья. Захочет — может написать: „Да, учитываю, но наказание все равно дать максимально возможное“. Может сказать: да, учитываю, но снизить наказание. Здесь нет какой-то статистики, это абсолютно живая материя».

«БДСМ - это не отношения в широком смысле, а, скорее, практика, вернее даже сказать, субкультура, основанная на практике получения психофизиологического удовольствия в результате сознательного нарушения тех или иных социально-детерминированных условий или в результате выполнения физических воздействий, таких как ограничение подвижности, нанесение ударов, связывание, наручники. Но если мы обратимся к теории общественных наук, изучаемых в юридических институтах, то, согласно трактатам Максимилиана Вебера - а это прусский философ начала 19 века - так вот, он утверждал, что монополия на такое легитимное насилие должна принадлежать именно государству и его представителям, а не каким-то субкультурам. Вот об этом, я думаю, им и напомнили».