«Конечно, нефтяной рынок это реагирует на подобные события. Тем более сейчас приходит все больше новостей, во-первых, об ударе по нефтяным хранилищам Ирана — а Иран добывает довольно много: он вышел, по сути, на досанкционные объемы производства и экспортирует примерно 1,5-2 млн баррелей в сутки. Даже если эти объемы уйдут, это уже будет толкать цены на нефть вверх к 80–90 долларам за баррель. Но также приходит сообщение о том, что Иран пытается перекрыть Ормузский пролив. Если это произойдет и если перекрытие продлится хотя бы несколько дней, конечно, будет глобальный энергетический кризис, потому что там проходит 20% мировой морской торговли нефтью, еще 20% мировой торговли СПГ. То есть это весь СПГ из Катара, поэтому и цены на газ могут уйти очень высоко вверх, и цены на нефть превысят 100 долларов за баррель. Здесь уже будет все зависеть от того, как долго продлится блокада Ормузского пролива. Если уйдет только иранская нефть, конечно, может быть, нефть не поднимется выше 100 долларов за баррель, но все равно подорожание нефти, в том числе России, будет выгодно, как бы это ни цинично звучало. Мы конкурируем с Ираном на китайском конкретно рынке. Фактически всю нефть Ирана покупает именно Китай, потому что она подсанкционной и она продается со скидкой. И наша нефть тоже продается со скидкой, поэтому, как и после потери возможности покупать венесуэльскую нефть, Китай переключится на какую-то другую, которая тоже продается со скидкой, и это будет российская. И за российскую нефть будет более жесткая конкуренция между Индией и Китаем. Нам удастся снизить наш дисконт. То есть помимо того, что в принципе нефть дорожает, так еще и дисконт снизится. Конечно, для бюджета, для компаний это будет позитивно. Но вот если будут сверхвысокие цены на нефть в случае перекрытия Ормузского пролива, здесь в моменте, да, мы заработаем, но надо помнить, что сверхвысокие цены всегда убивают спрос. Но нам важно получить доходы хотя бы здесь и сейчас. Нужно пополнять бюджет сейчас. Поэтому конкурент, если уйдет с китайского рынка, то мы, безусловно, заработаем. Хотя политически для нас очень большие риски открываются, начиная от того, что нестабильность в Иране это нестабильность буквально на наших границах. И дальше если эта нестабильность перейдет уже в Центральную Азию, то, конечно, для нас это огромные политические риски. Поэтому для нас на самом деле выгоден был бы статус-кво — обмен ударами, сокращение экспорта из самого Ирана без перекрытия Ормузского пролива. Если руководство Ирана сменится и там придут к власти какие-то прозападные силы, то, наоборот, Иран в этом случае сможет в дальнейшем наращивать объемы добычи и экспорта нефти, и уж они не будут себя ограничивать сделкой ОПЕК+. И более того, иранский газ в дальнейшем тогда сможет выйти на мировой рынок, потому что сейчас он заперт внутри страны, там нет ни одного СПГ-завода, а в дальнейшем они могут появиться, и тогда у нас, наоборот, появится очень крупный конкурент на газовых рынках. Также Иран занимает второе место после России по запасам газа. Для нас выгодно, скорее, локальная нестабильность и сокращение экспорта из самого Ирана».

«Вопрос в том, как будет действовать Евросоюз. С одной стороны, они могли бы просто проигнорировать право вето Венгрии и Словакии, как они это сделали, запрещая российский трубопроводный газ. Но, с другой стороны, Венгрия и Словакия подали в европейский суд на это решение, и было бы откровенным нарушением любых процедур, если 19 пакетов приняли по одной процедуре, когда все страны голосовали за, то есть нужно единогласное решение, а 20-й пакет взяли и приняли простым большинством голосов. Греция и Мальта, в отличие от Венгрии и Словакии, все-таки менее самостоятельную политику проводят, больше придерживаются общеевропейской дисциплины, поэтому они бы блокировать 20-й пакет на самом деле не стали, несмотря на то что они действительно страдают от запрета на обслуживание экспорта российской нефти морским транспортом. Пока что стороны зашли в некий клинч».

«Тут, конечно, ничего нового нет: после того как были введены санкции в отношении крупнейших российских компаний, объемы экспорта российской нефти фактически не уменьшались после введения этих санкций. А значит, все те же объемы, которые раньше продавали крупные российские компании, как-то попадают на рынок. Как они могут попадать так, чтобы покупатели не касались подсанкционных структур? Естественно, через посредников. И раньше через трейдеров нефть продавалась, просто теперь этих трейдеров стало гораздо больше, цепочки удлинились. Теперь просто нам рассказывают про одну из таких цепочек, просто конкретно называются отдельные компании, как они связаны между друг другом. Более того, в самой статье указано, что эти компании постоянно открываются, попадают в санкционные списки, закрываются. Поэтому сейчас раскрытие этой цепочки ни на что не повлияет: закроются старые, откроются новые, учтут ошибки, приведут еще больше адресов, названий, связей. Единственные риски, которые есть у России теперь в связи с публикациями, подобными этой, — что сама публикация может рассматриваться как некая угроза. Потому что мы видим, что Соединенные Штаты пытаются надавить как на Украину, так и на Россию. Давление на Украину оказывается в том числе и через Венгрию и Словакию. На Россию давление тоже оказывается, и это некий намек: «Смотрите, если мы захотим, мы будем вставлять палки в колеса и в сегменте трейдинга». Такой, наверное, посыл подается, в общем-то, российским компаниям и российским властям. То, что сейчас в этой публикации они тоже указывают: «У нас есть досконально вся таможенная статистика России». Ну, ладно, Индия там еще ее не закрывает, но российская статистика — то откуда? И вот это намек определенный: чем более запутанная, сложная структура трейдинга, да, мы все равно можем продавать, но тем более дорогой она становится, сокращая доходы России от экспорта нефти. То, что здесь завязан какой-то конкретный азербайджанский бизнесмен, — ну, я думаю, что это опять же определенные личные связи. Руководство российских компаний может быть с конкретными бизнесменами, которые изначально и занимались трейдингом. Не обязательно, что они занимались какими-то подсанкционными делами: они занимались трейдингом, они в этом специалисты. К ним обращается руководство российской компании, потому что фактор доверия здесь крайне важен. Ты не можешь же просто в интернете набрать, кто занимается трейдингом, пойти к нему и сказать: «Слушай, давай ты втихаря будешь вывозить нашу подсанкционную нефть». Конечно, они обращаются к тем людям, которым доверяют, и через них уже начинает выстраиваться та самая цепочка. Потому что они, кстати, тоже пострадали от того, что российские крупные компании попали под санкции, — они же раньше легальным трейдингом занимались. И тут получается, им нужно от этого бизнеса полностью отказаться. Поэтому и логично, что в подобных схемах фигурируют либо российские компании, либо близкие к российским структурам бизнесмены.

«Китай действительно берет в основном все те объёмы, которые сократились при поставках в Индию, и тут скорее две одновременно причины произошли. Во-первых, на Индию действительно Соединённые Штаты активно давят, и Индии выгодно сейчас показать, что они идут навстречу США. Мы видим, что индийские чиновники не опровергают напрямую заявление Трампа, что Индия пообещала отказаться от российской нефти, и действительно, мы видим сокращение объёмов закупки, хотя по-прежнему Россия остаётся крупнейшим поставщиком нефти в Индию. Но, тем не менее, Индии выгодно сейчас подыграть Соединённым Штатам, лишь бы не сорвалось подписание торгового соглашения. И в то же время мы видим, что Китай лишился поставок из Венесуэлы. С декабря 2025 года Соединённые Штаты установили морскую блокаду Венесуэлы. Она экспортировала примерно 500 000 баррелей в сутки, и почти весь этот объём шёл на китайский рынок. И для Китая это был один из наиболее выгодных поставщиков, потому что против Венесуэлы действовали ещё более жёсткие санкции в плане экспорта нефти, чем против России. Там было кому-либо просто запрещено покупать венесуэльскую нефть. Поэтому эти поставки были со скидкой. Поэтому, когда Китай лишился венесуэльской нефти, естественно, ему выгодно было компенсировать эти объёмы у кого-то, кто тоже предоставляет скидку — это Россия и Иран. Иран и так качает по максимуму в Китай, поэтому он переключился на закупку российской нефти. Тут есть особенности: с одной стороны, нам выгодно, когда конкурируют за нашу нефть, это позволяет нам всё-таки снизить скидку. Но скидка в общем-то что для Индии, что для Китая — порта получателей — она примерно одинаковая. А вот стоимость доставки, она и так сильно возросла, неважно куда: в Индию или в Китай. Это и есть та самая разница в ценах между Brent и Urals, который теперь превышает 25–27 долларов на каждый баррель, потому что стоимость перевозки возросла, стоимость страхования возросла, плюс нужны ещё посредники, которые перепродадут нашу нефть, потому что основные российские компании под санкциями. Но в любом случае мы видим, что Китай берёт много. Если сейчас военный конфликт будет происходить с Ираном, то тогда Китаю потребуется ещё больше российской нефти, потому что мы останемся единственным поставщиком, у кого можно взять нефть со скидкой. И тогда уже возникнет ещё большая конкуренция между Индией и Китаем за возможность купить нашу нефть, и это позволит нам снизить ту самую скидку.

«Американские ограничения здесь не действуют, потому что нефть будет куплена у «Лукойла», неважно, каким способом трубопроводом либо танкером венгерской компании MOL, можно приобретать нефть, исключение из-под санкций Венгрия для этого получила, остаются санкции Евросоюза. С 5 декабря 2022 года запрещено поставлять в Евросоюз российскую нефть морским транспортом, но там же прописано, что если будет угроза энергической безопасности какой-то из стран ЕС, то должны быть выданы исключения из-под санкций. Венгрия, Словакия именно этого добиваются: они говорят, что у них как раз-таки назревает энергетический кризис, это и есть то самое условие для предоставления исключения из-под санкций. А Еврокомиссия, в свою очередь, чтобы не давать исключения из-под санкций, что было бы опасным прецедентом для нее, ссылается на Украину, что, мол, давайте чините лучше трубу, пусть лучше по нефтепроводу «Дружба» нефть поступает, чем мы будем тут исключение из-под антироссийских санкций выдавать. А чтобы надавить дополнительно на Украину как раз-таки в Венгрии и Словакии говорят, что мы вам сейчас перестанем поставлять нефтепродукты, которые мы делаем из той самой российской нефти, раз вы не пропускаете к нам эту нефть, то откуда у нас возьмутся излишки, чтобы вам же их и поставлять, поэтому перекрывают поставки Украине. Дальше может пойти отказ от поставки газа: российский газ Венгрия и Словакия активно перепродают Украине. Потом отключат поставки электроэнергии, потому что Венгрия и Словакия — одни из крупнейших поставщиков электричества для Украины. И вот сейчас наиболее кризисный момент для украинской энергетики: остановка поставок газа и электроэнергии были бы очень болезненны, поэтому вот эта мера как раз может подействовать. Призывы Евросоюза вряд ли, а вот эта мера — да. Маршрут не заработает, несмотря на заявление, что вот уже заключили первые договоры на морские поставки нефти из России в Хорватию: Хорватия не примет танкер, пока Евросоюз не выдаст исключение из-под санкций».