«Американцы, видимо, когда выпускали прежнюю генеральную лицензию, рассчитывали на то, что таким образом создадут некую иллюзию того, что они своим решением разрешают покупать как бы новую нефть — ее до этого никто не приобретал, все боялись, и вот теперь они публикуют генеральную лицензию, всем разрешают, это будет новый источник нефти на рынке, который вроде как должен был закрыть те объемы, которые не выходили из Персидского залива, и тем самым успокоить рынок и понизить цены. Но вышло ровно наоборот. Рынком это было воспринято так, что ситуация ухудшается: раз уж они начали снимать санкции с России, значит, дела стали хуже, значит, дефицит зашел настолько далеко, что даже изменил внешнюю политику Соединенных Штатов. Вот так это было воспринято. То есть цены, наоборот, поднялись. Поэтому, вполне возможно, если мы не увидим в дальнейшем обновления генлицензии, они просто учли этот урок и теперь хотят продвинуть обратную историю на рынок и сказать: нет, ситуация стала лучше, никакого дефицита нет, видите, мы даже не продлеваем генеральную лицензию в отношении российской нефти. Но, опять же, реакция рынка может быть вновь ростом цены, потому что скажут: раз теперь нельзя покупать объемы российской нефти, значит, дефицит будет еще больше. Пока что мы видим, что все события трактуются в пользу повышения цены на нефть. На самом деле, покупать российскую нефть и не запрещено было, то есть в этом плане отдельные российские компании находятся под санкциями, отдельные танкеры находятся под санкциями, но российскую по происхождению нефть не запрещено покупать. Поэтому, когда США в первый раз выпустили генлицензию, которая разрешала покупку российской нефти, уже возникал вопрос: из чего вы делаете исключение? Поэтому для России что есть генлицензия, что нет генлицензии — все равно на нашу нефть сейчас ажиотажный спрос».

«Тут скорее Трамп пытается сделать хорошую мину при плохой игре. В США довольно либеральный рынок топлива, и там цены зависят от стоимости нефти на мировом рынке. Поэтому сейчас, когда ситуация на топливном рынке как раз негативная и постепенно ценники на АЗС приближаются к историческому рекорду, Трампу нужно выдать какой-то позитив, и теперь он говорит, что это я делаю всё, мол, это я перекрыл Ормузский пролив для того, чтобы все покупали американскую нефть, а не ближневосточную. Но на самом деле это не так. То есть американцы не испытывали проблем с реализацией своей нефти. Сейчас они не смогут увеличить объём производства. Проблема была не в том, что никто не брал американскую нефть, и вот теперь все берут американскую, и США смогут нарастить объём производства и экспорта. Нет, там ограничения совершенно иные были. То есть, во-первых, опять же Соединённые Штаты упёрлись в некий потолок даже при более высоких ценах, когда цена колебалась в районе 80 долларов за баррель, и то они не сильно больше в общем-то экспортировали. Второй момент, что всё-таки есть определённые ограничения экспортной инфраструктуры. То есть американцам, чтобы нарастить экспорт нефти, нужно построить новые глубоководные порты прежде всего, чтобы можно было загружать сразу большие танкеры. Это позволит снизить издержки на транспортировку, загрузку и прочее, и экспорт станет более эффективным, и тогда он увеличится. Иначе, в общем-то, сейчас они и так экспортируют, сколько могут, и ситуация на Ближнем Востоке не приведёт к увеличению экспорта. И главное, что можно отметить, что Соединённые Штаты в любом случае остаются нетто-импортёром, покупателем нефти. Поэтому - что ты больше отгружаешь, что ты чуть меньше отгружаешь, всё равно импортёр. И здесь как раз-таки американцы всё равно проигрывают в плане того, что топливо на внутреннем рынке у них дорожает. Вот на газовом рынке отсутствие катарского СПГ позволяет Соединённым Штатам дополнительно зарабатывать: газ более дорогой стал. Американцы — страна нетто-экспортёр по газу. И вот они зарабатывают, вытеснили кого-то с рынка, и молодцы. А вот по нефти нет, они тоже от этого страдают, от того, что цены высокие».

«Во-первых, Иран опять не будет пропускать никакую нефть через Ормузский пролив и другие грузы. Так еще и нефть, которую сам Иран экспортировал, и свои танкеры он пропускал, естественно, дальше, там уже в Индийском океане, американцы их будут хватать. По сути, американцы переходят к таким же действиям, которые применяли против Венесуэлы еще в декабре 2025 года, устроив им морскую блокаду. По идее, это должно сподвигнуть Иран к некоему конструктивному разговору, раз они меньше будут зарабатывать, меньше экспортная выручка будет, но тем не менее таким образом американцы и свое положение усугубят. И Иран это тоже прекрасно понимает, что время-то на его стороне, что чем дольше перекрыт Ормузский пролив, тем выше повышается цена. Теперь с мирового рынка уйдут еще дополнительные объемы. До начала военных действий Иран добывал и экспортировал примерно 2 млн баррелей в сутки. Поэтому, конечно, уход этих объемов или хотя бы часть этих объемов усугубит энергетический кризис на мировом рынке, и, соответственно, дефицит станет больше, и цена тоже будет больше, а от этого пострадают именно американцы, потому что чем выше цена, тем выше стоимость топлива на внутреннем рынке Соединенных Штатов и тем выше недовольство американских граждан действиями администрации Трампа. Приближаются еще и выборы в конгресс в ноябре 2026 года, где демократы все больше набирают популярность, а республиканцы теряют очки. Иран делает ставку именно на это. То есть мы видим, что удары в последнее время он сосредотачивал именно на энергетических объектах. То есть он нащупал ахиллесову пяту администрации Трампа и бьет именно по ней. А теперь получается, что Трамп и сам будет помогать давить именно на эту болезненную точку, которая приводит к повышению цен на нефть на мировом рынке. Поэтому цены подрастут, ну и плюс окончание нынешнего раунда переговоров подразумевает новый обмен ударами. В этом плане Иран может наносить удары по нефтяным и газовым объектам соседей, а также Израиль и Соединенные Штаты могут бить по энергетической инфраструктуре самого Ирана. Ведь Трамп угрожал же устроить им апокалипсис, в том числе подразумевая удары по газовой инфраструктуре. А у Ирана чуть ли не 90% электроэнергии на газе, поэтому если будут бить по газовой инфраструктуре, желая оставить Иран без электричества, Иран в ответ тоже будет бить именно по газовым объектам, как он это сделал ранее и ударил по Катару. И Катар после этого объявил, что на три-пять лет сокращает объем производства СПГ на 17%, поэтому сейчас вполне могут быть тоже удары и по СПГ-заводам в Катаре, и новые удары по нефтяной инфраструктуре Саудовской Аравии, Объединенных Арабских Эмиратов, Кувейта, Бахрейна и остальных игроков. Стоит ожидать новую волну роста цен на мировых энергетических рынках».

«Работает, по сути, правило: что не запрещено, то разрешено. И в итоге получается, что «Ямал СПГ» выгодно поставлять свою продукцию на европейский рынок, потому что там цены были даже выше, чем в Азии, в первом квартале 2026 года. В Европе было морозно, очень быстро истощались запасы в подземных хранилищах, и цена росла. Тем более когда был остановлен Ормузский пролив, цены подскочили, и «Ямал СПГ» тоже было выгодно продавать на европейский рынок. А еще здесь короче транспортное плечо. Потому что традиционно с «Ямал СПГ», наверное, с ноября-декабря и фактически до середины мая газ идет в западном направлении. Восточная часть Северного морского пути имеет высокую ледовую нагрузку, в этот период выгоднее продавать на запад. Поэтому если ты идешь в Азию, ты все равно пройдешь вокруг Европы. Гораздо проще и выгоднее отгрузить сразу на европейский рынок, так можно быстрее вернуться за новой партией. Судя по данным по объему, которые были поставлены в первый квартал с «Ямал СПГ», он продолжает работать с превышением проектной мощности и по году выйдет где-то на 20 млн тонн газа. «Ямал СПГ» выгодно, европейским потребителям выгодно. Опять же, это замена катарского СПГ. И даже без остановки Ормузского пролива и дефицита СПГ из Катара примерно такие же объемы с «Ямал СПГ» и шли бы на европейский рынок, потому что это один из более выгодных поставщиков в Европу. Все равно поставил бы много. Сейчас просто еще выгоднее ему стало поставлять на европейский рынок благодаря росту цен. У европейцев еще меньше выбора стало среди поставщиков после блокировки Ормузского пролива. Но дальше вряд ли мы увидим подобную динамику, потому что начнут действовать ограничения, которые вводят политики, а не компании. С 25 апреля 26 года будет запрещен импорт российского СПГ по краткосрочным контрактам. Уже часть продукции «Ямал СПГ» попадет под эти ограничения. Какая доля — пока неизвестно. Вполне можно ожидать, что эти санкции с 25 апреля отрежут часть российского СПГ от европейского рынка. А полностью будет введен запрет на импорт российского СПГ с 1 января 27 года. Будет ли Европа вводить некую отсрочку? Я думаю, что маловероятно, потому что тем самым они покажут зависимость от российского газа, а на политическом уровне они считают подобный жест неприемлемым».

«Сейчас все будут смотреть на страны Ближнего Востока: сколько они реально могут добывать, сколько реально могут экспортировать и перерабатывать, потому что были удары по нефтяным объектам стран региона и по самому Ирану. Кстати, тоже пару дней назад американцы и израильтяне нанесли удар по острову Харк, где расположена система хранения нефти и экспортные терминалы Ирана. Сейчас несколько дней будет идти определенная оценка того, сколько выходит нефти и сколько текущую добычу можно осуществлять. С точки зрения мирового рынка важно, сколько можно будет производить и экспортировать. Первая волна будет довольно большой, потому что, когда был перекрыт Ормузский пролив, страны региона продолжали добывать, но закачивали эту нефть в систему хранения, во всевозможные резервуары. И теперь, когда Ормузский пролив откроется, они постараются и с текущей добычи увеличить отгрузку, экспортировать, и из системы хранения тоже для того, чтобы попытаться добрать те деньги, которые они не смогли получить, когда был перекрыт Ормузский пролив. Когда система хранения постепенно будет истощаться, тогда мы увидим реальный объем производства. Второй момент: это отдельные виды топлива. Очень много ударов наносилось именно по системе переработки: по Саудовской Аравии, по Объединенным Арабским Эмиратам. Особенно нужно будет оценить, сколько они теперь могут производить каких-либо нефтепродуктов. Не исключено, что увеличится экспорт сырой нефти, уменьшится экспорт нефтепродуктов. С точки зрения авиаотрасли уже определенный позитив есть. Если не будет обстрелов, соответственно, можно будет вернуться к старым маршрутам. Это уже приведет к сокращению объемов потребления авиатоплива, потому что особенно западные компании очень сильно страдали: с 2022 года они не могли летать над Россией, теперь еще не могли летать над Ираном и всем Ближним Востоком, что приводило к увеличению объемов потребления топлива и времени. Тут потребуется несколько дней или недель для того, чтобы оценить степень повреждений НПЗ и возможности производства отдельных нефтепродуктов».