«Опыт предыдущих лет показывает, что введение запрета на экспорт бензина или других видов нефтепродуктов принималось в режиме ручного управления. То есть на сколько надо, на столько и вводили. Это зависит от обстоятельств. Я бы не ориентировался на слова про один месяц или про полгода — все будет зависеть от обстоятельств. На момент нашего разговора ситуация нормализовалась, потому что, во-первых, не было новых крупных, концентрированных ударов по НПЗ, во-вторых, сумели решить часть проблемы с логистикой, наладили импорт бензина в крупных объемах из Белоруссии. По всей видимости, готовится довольно крупный объем поступлений из Индии, где у «Роснефти» есть крупные НПЗ, — за счет этого можно договариваться. Плюс работает нормирование потребления — вы заправляетесь в одном регионе в такие-то дни, в таком-то районе по другим дням, четные-нечетные номера и прочее. Все позволяет решить проблему. Если предположить, что Украина накопила новые беспилотники и будет готова нанести новый масштабный удар, ситуация может снова поменяться. Но с учетом еще и развития систем ПВО ситуация на момент этого разговора выглядит стабилизировавшейся. И даже в предыдущие годы, я помню, у нас были досрочные отмены сроков запрета на экспорт. В этом нет ничего удивительного. В принципе, логично, что если у вас много переменных и ситуация меняется быстро, то и управление тоже оперативное. Поэтому я думаю, что у нас сейчас основная цель — это обеспечить потребителей. Сейчас, по всей видимости, часть переработки вернулась в рабочий режим. Что-то успели починить, что-то еще не запустили. Сейчас ситуация стабилизировалась. Власти будут реагировать в зависимости от дальнейшей ситуации с ударами».

«Понятно, что та сделка, которая была исключена между Соединенными Штатами и Ираном по Ормузу, изначально была очень хрупкой. Потому что не решался ряд задач — не решалась задача по атомной программе Ирана, по его ракетной программе, не было понятно, как будут функционировать правила судоходства в Ормузском проливе и сопутствующих акваториях, включая Оманский залив и Персидский залив. Было предварительное соглашение: 160 дней Иран не будет брать деньги за проход, но будет указывать, где проходить. А что будет потом? Кто будет дальше принимать эти условия игры, будут ли арабские страны вынуждены платить Ирану и в течение какого времени и не будут ли меняться эти правила оплаты по желанию Ирана или по желанию еще кого-нибудь? Многие подводные камни в итоге всплыли на поверхность. Трампу, очевидно, нужно было соглашение, потому что он хотел, видимо, отпраздновать и свой день рождения, День независимости Соединенных Штатов в более спокойном режиме. Плюс ему, видимо, нужно подойти к промежуточным выборам в Конгресс в ситуации, при которой он мог объявить о восстановлении судоходства в этом регионе. Но на перспективу-то ситуация все равно не разрешена. И вот она потихоньку начинает снова накаляться. Может быть, сейчас даже Трамп уклонится от какого-то там масштабного конфликта до выборов в Конгресс. Потом эти старые проблемы выйдут на поверхность, в том числе те, что касаются атомной программы. Что касается рынка нефти, то до начала нового обострения, по данным Bloomberg и других агентств, трафик там почти восстановился. Сейчас он снова упал. По всей видимости, такого рода качели будут дальше иметь место. Что касается запасов стран, хорошо к угрозам такого кризиса готовы страны вроде Китая, которые поступили очень ответственно, у них большие запасы нефти. Более уязвимы страны, которые нарастили потребление нефти за последние годы, десятилетия, но не привыкли еще иметь надежные запасы или альтернативных поставщиков. Это касается Индии, стран Юго-Восточной Азии, Таиланд и так далее. Наверное, уроком для них будет необходимость, во-первых, выстраивание отношений с другими поставщиками. Но вот Индия это же делает: у нее по итогам июня 50% сырой нефти приходило из России, также второй урок — это необходимость иметь собственные запасы, строить физические хранилища. Понятно, что чем хуже ситуация в Ормузе, тем лучше ситуация для других экспортеров нефти из других регионов мира, включая Россию. Но надо понимать: в этот список и сами Соединенные Штаты входят. Они тоже являются крупными экспортерами нефти, которые на самом деле, если брать их нефтяные компании, выигрывают от нестабильности на Ближнем Востоке. Да, американские потребители проигрывают, но экспортеры выигрывают. Поэтому тоже нужно понимать, что, хотя России выгодны высокие цены на нефть, они помогают в том числе и всем альтернативным поставщикам, альтернативным Ближнему Востоку, не только России».

«Нужны экстраординарные меры в экстраординарной ситуации. Одна из возможных мер — это производство бензина меньшего уровня, чем привычные сейчас «Евро-5». Россия производит различные нефтепродукты, это касается не только бензина, но и дизеля и многих других, например, нафты — прямогон, который обычно используются уже при экспорте. Те, кто его получают уже на месте, делают из него бензин. В российских условиях можно в принципе за счет не самых сложных технологических манипуляций из нафты получать бензин «Евро-2», «Евро-3». Если правительство это разрешит, в России увеличится производство более доступного бензина. По качеству будет примерно то, что было принято лет 20 назад. То есть это шаг назад от текущего уровня качества бензина. В таком формате часть нынешнего ажиотажного спроса можно будет попытаться удовлетворить на фоне и других мер, которые могут приниматься для оккупирования кризиса, вроде импорта бензина из других стран. Минусы связаны с экологией и с автомобилями. Если у вас автомобиль совсем новый, он рассчитан на «Евро-5», сильно полезно не будет. А если у вас автомобиль чуть более старый, ситуация не смертельная. Для экологии, опять же по нынешним меркам, это уже не лучшее решение, 20 лет назад это считалось вполне допустимым. То есть это не откат в советские времена. С учетом экстраординарной ситуации мера вполне разумная, потому что, ну какая альтернатива — вводить нормирование потребления по всей стране?»

«Практически все крупные НПЗ в России принадлежат вертикально интегрированным компаниям, которые могут де-факто субсидировать продажи на внутреннем рынке за счет того, что они получают возможность от государства экспортировать нефть и нефтепродукты за пределы страны. После этого можно субсидировать свои заправки. Независимые заправщики в России не могут себе субсидировать бизнес за счет других видов бизнеса, поэтому они находятся в сложной ситуации. Они должны закупать нефтепродукты на оптовом рынке, а внутри, на розничном рынке, они не могут продавать его слишком дорого, потому что задаются вопросы от ФАС. Что делать? Или работать в убыток, или, ну дай бог, экономить на качестве и так далее. Что касается ситуации, при которой от компаний будут меньше требовать поставлять на биржу, я думаю, как раз потому, что стало понятно, что в условиях олигополии это не очень работает и лучше заключать какие-то более конкретные соглашения. Это будет похоже на ручное управление, отход от рынка, но отход от рынка — это максимально рациональный шаг в условиях экстраординарной ситуации».

«Если есть сообщения с мест о нехватке нефтепродуктов, если конкретно НПЗ не могут их продавать, значит, это и есть локальный дефицит. Ну, по всей видимости, вот это нормирование потребления, которое вводится в тех случаях, когда действительно не хватает бензина, мера вынужденная, но она одновременно эффективная. Действительно, лучше вводить нормирование потребления, при котором, соответственно, сбивается паника. И нет того момента, что каждая, допустим, семья какая-нибудь, скажем, конкретный человек, желающий как можно больше скупить какого-то дефицитного товара, забирает все. У других ничего не остается. Конечно, нормирование потребления в этом плане выгодно. Можно еще импортировать бензин, это не только Белоруссия, там у них свободная мощность около 16–20 млн тонн в год. Это составляет около 10% от того, что они сами производят, это можно использовать. Я не исключаю также попыток использования импорта из других стран».