«2 млн баррелей — это стандартная емкость очень крупного танкера по перевозке нефти, который называется класс VLCC — Very Large Crude Carrier. Вот как раз он везет 2 млн баррелей нефти. Это довольно много. Конечно, это почти максимум того, что крупные танкеры могут возить. Есть буквально единичные исключения, которые могут возить еще больше. Если он действительно подбит или он подорвался на мине, это означает, что, конечно, возможности экспорта нефти из этого региона дополнительно усложнены. Как происходил экспорт в последнее время? Если верить западным информационно-аналитическим агентствам, были танкеры-шаттлы, которые ходили между Персидским заливом и Оманским заливом через Ормузский пролив. Они ходили под плотной охраной американских военно-морских сил и авиации, которые пытались отражать любые атаки дронов и ракет. Это, конечно, работало неполноценно, то ли потому, что танкер — это гражданское судно, оно не может быть полностью неуязвимо даже под прикрытием военных каких-то, а во-вторых, по всей видимости, периоды, когда Иран и арабские его соседи договариваются об экспорте нефти, ну, видимо, за какие-то, будем говорить, не взятки, а какие-то платежи неофициальные, эти периоды перемежаются с периодами, когда Иран, наоборот, ведет себя жестко - видимо, показывая, что его позиция относительно атомной программы, относительно судоходства в этом регионе и прочих вопросов должна быть учтена в большей степени. Когда Иран переходит к периоду более жестких ответов или более жесткого давления на арабские страны, он показывает, что никакое американское военное прикрытие не поможет судам в этом регионе, если Иран захочет действительно их остановить. Вот что сейчас делает Иран. Он пытается отогнать супертанкеры, которые скопились в Оманском заливе. Он показывает, что даже если конкретно через Ормузский пролив могут пройти танкеры-челноки, то при попытке выйти в Оманский залив и дальше идти в океан Индийский будут проблемы».

«Это одно большое сообщество, которое может обслуживать и российскую нефть, и иранскую, и какую угодно еще — в зависимости от того, сколько им обещают прибыли и насколько они готовы сами рискнуть. Американцы могут теоретически постараться убрать из санкционных списков те танкеры, которые в последнее время были связаны, например, с перевозкой нефти на Ближнем Востоке, то есть дать им стимул к тому, чтобы они еще активнее занимались ближневосточными делами. Американцы вряд ли будут помогать экспорту российской нефти, а вот экспорту какой-нибудь казахстанской нефти из Новороссийска они помогать вполне могут — и путем давления на Зеленского, и путем того, что не принимают никаких ограничительных мер в отношении танкеров, которые можно назвать в кавычках «теневым флотом» и которые обслуживают экспорт Каспийского трубопроводного консорциума из Новороссийска. Вопрос еще и в соблюдении этих санкций: скажем, можно формально санкции не отменять, а просто менее тщательно их соблюдать. Таким образом легче использовать такое судно и меньше стоимость. А в принципе теневой флот единый, то есть это совокупность судовладельцев, которые готовы к рискованному бизнесу. Более того, этот бизнес реально востребован. Америка все пытается удержать цены в разумных границах. То есть они могли пойти по пути Европейского союза, который периодически отлавливает какие-то танкеры, обвиняет их в использовании неправильного флага, ну и так далее. Америка этого не делала, потому что, если американский флот начнет заниматься подобными сюжетами, это же может довести до того, что и военные конфликты станут более возможными. И самое главное, это дополнительно увеличит цены. Поэтому, на мой взгляд, то, что мы с вами видим в новостях Ближнего Востока — о том, что и американская блокада Ирана не совсем герметична, и иранская блокада арабов совсем не герметична, и ходят сообщения о том, что в какие-то отдельные дни восстанавливается трафик чуть ли не до предвоенного уровня, — это все делается потому, что обе стороны понимают: довести до края ситуацию с ростом цен и на фрахт, и на конечную стоимость нефти и нефтепродуктов слишком опасно для них для всех. С другой стороны, уменьшение стоимости фрахта на мировом рынке будет означать, что и цены на нефть могут немного снизиться, потому что сейчас высокие цены на нефть являются в том числе продуктом высокой стоимости фрахта. Если вот раньше стоимость транспортировки барреля нефти с Ближнего Востока куда-нибудь в Азию стоила там 2 доллара за баррель, сейчас — больше 20 долларов, рост в десять раз. В этом плане послабление работы теневого флота может немножко мировые цены снизить, стабилизировать. Но здесь невозможно создать ситуацию, при которой, например, Россия однозначно выигрывает или однозначно проигрывает, — скорее вопрос о приспособлении к ситуации».

«Он был построен, ещё когда была война между Ираком и Ираном, на всякий случай. Конечно, он давно уже функционирует. Просто он в обычной ситуации не использовался, по крайней мере, на полную мощность, потому что Саудовской Аравии было проще вывозить нефть с помощью танкеров. Поэтому прицельно по нему удары, на самом деле, не так, чтобы сильно наносились, хотя были эксцессы. В том числе, например, весной 2026 года. Конечно, сложно издалека оценить, насколько это были масштабные удары, к каким они реально привели последствиям. Даже сейчас саудовские власти говорят, что они приостановили работу нефтепровода, в режиме предупреждения дальнейших опасностей и рисков. То есть какое там реально было повреждение, сказать сложно, но, по крайней мере, спутниковые снимки показывают задымление в том числе и компрессорных станций, и какого-то ещё оборудования. В прошлый раз, когда там были атаки, на самом деле восстанавливали работу через 3 дня. Посмотрим, что будет сейчас. Может быть, это даже такой жест Саудовской Аравии, чтобы заставить американцев вступить в войну активнее, против хуситов или против Ирана. Может быть, они даже специально раздувают объёмы повреждений».

«Если были кредиты со стороны банков, значит, банки-кредиторы и заберут себе активы «Евротранса». Дальше будут пытаться эти активы продать каким-то игрокам, которые являются профильными на этом рынке. Вряд ли это купят вертикально интегрированные компании, потому что всё, что было самое вкусное, что называется, уже давно вертикально интегрированные компании себе купили. Поэтому это, скорее всего, купит какой-то участник. Может ли этот участник, например, не найтись в условиях бензинового кризиса, сказать, что это слишком невыгодный бизнес - сейчас такое тоже может быть. В особенности, если правительство не пойдёт на то, чтобы разрешить более быстрый рост цен. Тогда, соответственно, может быть, покупателя найти будет и сложно. Может ли это означать закрытие заправок? Ну, мы с вами в последние месяцы живём в условиях, когда многие заправки закрываются или не работают. Скорее всего, ситуация с бензином более-менее нормализуется где-нибудь к середине осени, когда спадёт сезонный пик потребления. Может быть, к тому времени появятся какие-то предприниматели, которые готовы будут купить этот актив. Но, я думаю, со скидкой».

«Сейчас в зависимости от интенсивности атак экспорт нефти из Казахстана может как останавливаться, так и, наоборот, реанимироваться. Но если атаки на инфраструктуру КТК интенсивные, то ничего другого, кроме как остановить производство нефти в Казахстане, не остается. Там есть хранилища нефти, но они не могут забрать себе всю нефть в течение долгого времени. Казахстан может жаловаться своим партнерам - как российским, так и американским и европейским, с целью, чтобы они оказали влияние на поведение Украины. Что касается американского интереса, то здесь есть противоречие между интересами американской администрации, которая все-таки хочет оказать влияние на Россию в политическом смысле слова, и интересами американских компаний. Chevron и ExxonMobil — это очень влиятельные компании, в том числе с точки зрения уровня политического лоббизма. Они требуют, чтобы американская администрация надавила на Зеленского и его команду, чтобы те прекратили атаки. Мне кажется, атаки могут быть прекращены на какое-то время, но все равно не полностью. Украина все равно будет бить по Новороссийску. С этим приходится считаться и нам, и Казахстану».