«Есть много разных нюансов. Чтобы не получилось так же, как с ядерным оружием, с ядерными технологиями в свое время, человечеству нужно сейчас договориться, взяться за руки и совместно работать над этими вещами. И не потому, что искусственный интеллект угрожает человечеству. Человечеству угрожает человечество, которое разделено, и первое, что оно начинает делать, — это, конечно, военный искусственный интеллект для уничтожения себе подобных. Текущая геополитическая обстановка в мире не способствует тому, чтобы страны объединились, договорились и вместе занимались развитием технологий искусственного интеллекта для того, чтобы развивать научно-технический прогресс и решать глобальные задачи».

«Что касается технической составляющей, оба решения выглядят немножко странно. Машиночитаемая метка на самом произведении, что его нельзя использовать для обучения — это намного более правильный подход при автоматизации всего процесса. С другой стороны, наличие доступного реестра — тоже не космическая наука. Здесь я вижу большое количество схем для злоумышлений против разработчиков системы искусственного интеллекта. Сейчас из-за этого хайпа все хотят на нас, образно говоря, нажиться. Мы делаем важнейшую работу, мы пытаемся двигать научно-технический прогресс. Для чего создаются модели? Не для того, чтобы младший сотрудник с утра пил чашечку кофе и спросил погоду у чата агента. Если есть огромные большие фундаментальные модели, которые впитали в себя весь опыт человечества, структурировали его, обобщили, то они сегодня начинают использоваться учеными для того, чтобы искать новые методы работы, космические технологии, нанотехнологии, материаловедения, новые лекарства. Если ты востребованный автор, твои произведения настолько хороши, что ты с удовольствием предоставишь их при получении роялти или других видов отчислений для того, чтобы серьезные модели на них обучались, чтобы твое наследие в них осталось».

«Рост спроса на модели и системы искусственного интеллекта на 135% — это двоякая тема. Конечно, сказалась и низкая база, и массовое распространение апробации технологий искусственного интеллекта в самых различных задачах. Даже несмотря на то что медицина — это область доверия, в нее входят технологии объяснимого искусственного интеллекта, доверенного искусственного интеллекта, то есть технологии, которые в целом могут помогать врачам принимать те или иные врачебные решения. Потому что именно в медицине технологии искусственного интеллекта позволяют создавать так называемые системы поддержки принятия врачебных решений (СППВР). Сейчас все это развивается семимильными шагами, потому что появились новые методы: большие языковые, большие фундаментальные модели. Системы поддержки принятия врачебных решений переводятся на новые рельсы. Главный плюс внедрения искусственного интеллекта в медицине — это сокращение времени принятия решений, повышение качества точности. Минусы внедрения нивелируются нормативкой. Невозможно поставить большую языковую модель в кабинет врача и сказать: «Пользуйся ею, она тебе все подскажет». Какие задачи в медицине уже можно спокойно отдавать ИИ? Спокойно — никакие отдавать нельзя. Все действует исключительно через доверенные модели. Всегда врач остается конечной точкой принятия решения, на нем лежит ответственность».

«Это можно рассматривать как элемент гибридной войны, которую США ведут по всему миру. Поскольку Европа находится у них в положении вассала, они вполне могут ввести подобный запрет. Я думаю, что разговоры о запрете на использование китайских или любых других моделей искусственного интеллекта, произведенных не в США (будь то китайские, российские или иные), — это всего лишь предлог. Образно говоря, в нашей отрасли даже несколько месяцев — это колоссальный срок. Всё меняется мгновенно, радикально и резко. Сегодня прозвучало заявление о желании запретить европейским партнерам использовать китайские модели. Но пока идут обсуждения, пока подпишут какие-то бумаги, соберутся и поговорят, — что произойдет за это время в мире, неизвестно. Особенно в сфере искусственного интеллекта. Если Европа прогнется и в этом вопросе, она рискует окончательно превратиться в отсталый регион. Кому это выгодно? США. Китай без Европы проживет, а вот что будет с самой Европой? Думаю, США вообще не волнует, найдет ли Китай альтернативные рынки. А он, безусловно, найдет: Китай активно идет в Африку, Юго-Восточную Азию и даже в Латинскую Америку. Что касается нас, в России, то мы наблюдаем за этим противостоянием со стороны. Мы используем и те, и другие модели. Западные модели нам пытаются ограничивать, но это не проблема — эти барьеры легко обходятся. Китайские же модели никак не ограничены: любой гражданин России или организация могут свободно их использовать. В общем, поживем — увидим».

«Скорее всего, во всем, что мы сейчас наблюдаем, есть доля маркетингового хайпа. Мы работаем сейчас с агентами, построенными на базе больших языковых моделей, вернее даже больших фундаментальных моделей. Это программная сущность, которая имеет долю автономии. Это сейчас тренд, фронтир исследования в области искусственного интеллекта. Их же тренируют специально, и даже есть специальные бенчмарки для того, чтобы оценивать способности агентов на защиту и взлом. Собственно, в этой области тоже начинается гонка вооружений. И это нисколько не фантастический фильм, это ровно то, над чем инженеры больших компаний работают в настоящее время».