«С точки зрения влияния крепкого рубля на экономику и на бюджет можно сказать, что для бюджета это пока «то на то». Сырьевые котировки выросли, и рубль укрепился не настолько же сильно, насколько подросли сырьевые цены. Так что пока бюджет в плюсе, и все происходящее за последние два месяца позволило нам отодвинуться от бюджетных рисков, бюджетных потенциальных кризисов. На что негативно влияет крепкий рубль, так это на прибыли и котировки российских экспортеров. Весь предыдущий год показал, что крепкий рубль, хотя и мало приносит счастья бюджету или экспортерам, все-таки не встречал большого сопротивления. И все прогнозы о том, что его будут ослаблять или что Минфин или кто-то еще будет на это работать, не оправдались. И, думаю, что сейчас нет никаких оснований ждать, что на него будет влиять».

«Инфляция 0,19% — это примерно на уровне двух предыдущих недель. Ее можно назвать повышенной относительно сезонной нормы. Есть тут и компоненты, которые определяются внешними факторами, которые, скорее всего, будут немного сдуваться в апреле. Например, это рост цен на туризм, обстоятельства, связанные с закрытием некоторых направлений, и некоторое ослабление рубля, которое было в конце марта и развернется в апреле. Есть бензин, темпы роста цен которого несколько замедляются, но все-таки они повышены относительно нормы. Это тоже реакция на внешние обстоятельства и тоже тот фактор, который будет постепенно снижаться в апреле с учетом запрета на экспорт, который будет сдерживать цены. Но есть и более устойчивые компоненты — отдельные внутренние услуги, за ними будем наблюдать. Пока такая инфляция говорит нам о том, что ничего драматического не происходит, но внешние факторы все-таки фонят. В апреле мы, наверное, по-прежнему движемся к снижению ключевой ставки, но говорить о более широком шаге пока рановато. Надо посмотреть, как дальше будет развиваться ситуация, в том числе внешняя. Впрочем, экономика все-таки слабая, поэтому о повышении ставки или паузе тоже речь как будто бы не идет».

«Не сказала бы, что ситуация улучшилась, остается ощущение, что торможение продолжается. Да, февраль не имел тех разовых факторов, как январь, — сокращенный месяц, длинные праздники, отскок в госзаказе. Эти факторы улучшились, при этом сама ситуация осталась более чем прохладной. Это отразилось и на бизнес-настроениях, которые, к слову, продолжали ухудшаться и в марте. Ранее на прошлой неделе мы обсуждали цифры по промышленному производству, где сложился спад около 1% год к году против ожидаемого роста на тот же 1%. То есть ситуация хуже ожиданий, и заметно. Большая часть секторов в обрабатывающих производствах сильно падает, за исключением госзаказа и фармы. Что касается других секторов, строительство — в минусе, оптовая торговля — в минусе, сельское хозяйство почти на нуле. То же самое с перевозками: достаточно прохладная ситуация. А потребительский спрос пока в плюсе, но он продолжает немножечко притормаживать. Плюс россияне имеют работу — безработица остается на исторически низких уровнях. На 2,1% у них выросла зарплата по январским данным — последним доступным. Темпы роста зарплат в номинальном выражении остались на уровне 15% год к году. Но все равно есть факторы, которые заставляют тратить деньги более экономно, более рационально. Это отражается и в общих цифрах, и в структуре потребления. Конечно, ситуация, складывающаяся с зарплатами, — это история про дефицит рабочих кадров в России. Наем быстро сокращается. Сегодня же обновились данные hh.ru о соотношении вакансий с резюме: мы уже давно ушли от дефицита кадров, скорее у нас сейчас дефицит вакансий, потому что мало нанимают новых людей, но при этом россиян больше, к сожалению, не становится. И это определяет негибкость в зарплатах. Мы ожидаем, что в целом по этому году будем видеть продолжающееся торможение в росте номинальных заработных плат — не сильно вниз, но с уровней 14%, которые мы видели по прошлому году, до уровня, скажем, поближе к 10% или, может, чуть ниже на конец этого года».

«Это решение вызвано тем, что надо подождать и посмотреть, как будет развиваться ситуация с сырьем, с доходами от сырья, ну, соответственно, с притоками для бюджета и для валютного рынка. То есть, в принципе, пока ситуация в динамическом развитии, это касается ситуации с сырьем, да, все зависит от развития ситуации на Ближнем Востоке. Насколько это будет продолжительно, насколько это будет сопровождаться какими-то другими рисками материализации, да, что в итоге мы получим. Потому что в целом, если опираться только на динамику сырьевых цен, то кажется, что экспортная выручка должна очень сильно вырасти к концу апреля, потому что есть лаг между котировками рыночными, получением экспортной выручки, соответственно ее конверсии, именно поэтому сейчас мы не видим высокого предложения валюты и место укрепления рубля, наоборот, видели его ослабление в последние недели. В апреле, эта ситуация все-таки будет полноценно меняться, притоки экспортной выручки будут уже по повышенным ценам, если Минфин действительно будет полностью отсутствовать на рынке до лета, это приведет к укреплению рубля на фоне повышения притока предложения и отсутствия нового спроса со стороны Минфина. Сам масштаб укрепления может быть существенным, если говорить о ценах на нефть на российскую, то они увеличились почти вдвое, если брать относительно начала года, это может транслироваться в повышение экспортной выручки на 25–40% и, соответственно, может привести к укреплению рубля до 70 к доллару и даже ниже. Но здесь остается много неизвестных. Если Минфин действительно увидит большое укрепление рубля, он может возобновить операцию по покупке и раньше. Кроме того, Минфин может исходить из более консервативных оценок поступления собственно этой экспортной выручки, да, котировки сырьевые выше, но есть проблемы с поставками, с доставками, есть некоторые риски, связанные с логистикой и эскалацией с точки зрения рисков для российской логистики. Так что в общем и целом экспортная выручка может где-то оказаться не такой шикарной, как это нам сейчас позволяет ожидать собственно котировки цен».

«Раньше мы такие оценки придавали только таким событиям, как олимпиады и примерно сопоставимые вещи. Сейчас уже и культура, музыка, дает такой масштаб, который может мериться не сотыми, а десятыми в отношении экономики отдельно взятой страны. На самом деле, индустрия развлечений в постпандемическом периоде меняется. Иногда кажется, что мы уже не увидим тех успехов, которые были раньше, но, как мы видим, например, в том числе по структуре потребления в России, новое поколение, поколение Z - это то поколение, которое лучше себе не купит какой-то товар, но все равно пойдет и потратит на развлечения».