16+
Среда, 20 марта 2019
  • BRENT $ 68.07 / ₽ 4378
  • RTS1226.41
19 января 2011, 08:54
Константин Куц

Константин Куц

Сам себе родина

Один московский художник называет это «гармонизацией вещной среды». Переехав из одной коммуналки в другую, он первым делом повесил свои картины, а потом уже начал заниматься дальнейшим обустройством этой убитой ныне комнаты в некогда роскошном доме, построенном лет двести тому назад

Поступок, скорее, интуитивный, но для психологов понятный: чтобы на новом месте почувствовать себя, как на своем, нам нужно обозначить приметы «дома». Для художника это его абстрактные работы, напоминающие супрематизм 1920-х. Один немец, работающий в Москве, в своей казенной квартире не мыслит свою жизнь без любимой музыки. Знакомый парижанин, вот уже десять лет работающий во Франкфурте-на-Майне, переезжая из одной съемной квартиры в другую, начинает не с расстановки новой мебели из IKEA, а включает в будущей гостиной громоздкую напольную лампу, которую подарили ему дед с бабкой.

Понятие дома становится все более расплывчатым. Австрийская недвижимость не помешала бывшему мэру Москвы Юрию Лужкову обратиться за видом на жительство к латвийским властям, как выяснилось, безуспешно. Законодательный запрет на двойное гражданство не стал препятствием для российской оперной дивы Анны Нетребко, числящей своим домом Вену и Санкт-Петербург. Знакомый финансист, по делам службы вынужденный курсировать между Лондоном и Москвой, утверждает, что чувствует себя дома в обеих столицах, благо, в одном городе у него служебное жилье, а в другом — свое собственное. «Я уезжаю из родного дома в родной дом», — уверенно сообщает он, указывая и на энное количество коллег, которые живут приблизительно так же.

Приятель-айтишник, напротив, пожаловался мне как-то, что не чувствует себя в своей тарелке ни в лондонском Кенсингтоне, где работает сейчас, ни во франкфуртском Сити, где трудился прежде. Его служебная квартира напоминает склад забытых вещей, но 40-летний специалист не собирается ни в Лион, университет которого он закончил, ни к родителям в Гиссен, небольшой городок под Франкфуртом. Скорее всего, это будет Сингапур — там ему предложили позицию повыше.

«Родина — это внутренний конструкт, а не обязательно реальное географическое место», — говорит Беата Мицшерлих из восточно-саксонского института в Цвикау. Автор исследования, посвященного «чувству дома», указывает на индивидуальные различия: для одних быть дома значит поддерживать связь с друзьями и семьей; для других принципиальны родные запахи и вкусовые ощущения. Есть и такие, которые утверждают, что их родина — это они сами. Немецкая исследовательница добавляет, что «чувство родины» может быть связано с религией или занятиями йогой. Кстати, знакомая петербурженка, исколесившая всю Россию во имя сетевого маркетинга, в поездках не расстается с подушкой, а свой день, где бы ни выдалось его встретить, она непременно начинает с занятий йогой. Первое гарантирует ей хороший сон, второе – чувство покоя. Моя мать, когда ее в советские времена отправляли на курортное лечение, всегда брала с собой самодельную салфеточку. «На тумбочку положу, и, вроде, как дома», — рассказала мне она.

Вольфганг Кашуба из берлинского университета Гумбольдта признает, что сейчас родина в меньшей мере связана с местом, нежели в предыдущие столетия. «Теперь родину можно переоформлять, выбирать, менять», — считает германский культуролог. Люди определяют себе дом в соответствии с потребностями. «Живой Журнал» регулярно приносит истории дауншифтеров, бросивших все ради нового дома где-то на краю Земли. Впрочем, домом могут быть и сами социальные сети. «Моя родина — Faсebook» — «тысячники» вряд ли сочтут эту фразу дикостью.

По данным института социологии РАН, каждый третий россиянин не считает зазорным уехать на ПМЖ в другую страну (за год число таковых выросло на 4%); еще 22% «вполне допускают» подобную перемену. Некоторые российские аналитики обозначили это, как «снижение уровня патриотизма», но в этом можно угадать и желание индивидуализировать проект «дом».

В наступление времен, когда каждый будет везде и всюду дома, многие ученые не верят. «Большинство немцев не готово менять место жительства ради работы», — уверяет Хартмут Роза, профессор социологии из университета Йены. С этой репликой перекликаются выводы портала Superjob.ru, выяснившего, что 38% россиян переезжать ради одного только заработка не намерены. «Я послушал свое сердце», — так баварский футболист Бастиан Швайнштайгер объяснил, почему отказался от заманчивых предложений иностранных клубов и предпочел остаться в Мюнхене. «Я всех знаю и в курсе, где здесь туалеты», — таковы для знаменитого Швайни преимущества родных пенат.

«Глобализация и финансовый кризис так сильно смутили людей в их стремлении к далям и ширям, к другим странам и культурам, что они снова ищут спасения в мире традиций», — поясняет Верена Шмитт-Рошманн, автор книги «Родина — новое открытие предосудительных чувств». По словам берлинского социолога, любовь к родным местам — это «аполитичная, некоммерческая и глубоко человеческая потребность». Чуткий к конъюнктуре McDonald’s вряд ли случайно торгует в Баварии нюрнбергскими жареными колбасками, а в Москве новинкой сезона объявил «биф а-ля рус». «Крупные глобализаторы припоминают региональное», — обозначил этот тренд немецкий историк Хайнц Шиллинг. Кусок родины оказался важней пирога мира. Во всяком случае, для немцев.

Социальное ведомство в Гамбурге, проводившее федеральный опрос, сообщило недавно, что для 88% жителей Германии чувство родины играет «важную» и «очень важную» роль: при этом, чем старше — тем важнее. Судя по другому опросу, который в Германии проводил институт общественного мнения Emnid, родина – это прежде всего семья (за это высказались 68%), а также доверие (42%), защищенность (40%), детство (39%), место рождения (33%), традиции (25%). Лингвисты добавляют, что «Heimat» («родина») стало для немцев одним из главных слов 2004 года. Только 7% связывают с ним тесноту и мещанство.

Что подразумевают под родиной в России? Научных данных на сей счет мне найти не удалось. Прошлогодний опрос ВЦИОМ, приуроченный ко Дню России, имел в виду родину как конкретное место, а не как «внутренний конструкт». Швейцарский профессор Петер Бликле убежден, что люди вообще не очень-то хотят развинчивать на составляющие трудноформулируемое «чувство родины». Исследователь из Берна отмечает даже противодействие со стороны коллег: «Смотрят так, будто нарушаешь молчаливый договор о том, что родину не понимают умом, а эмоционально идентифицируют себя с ней».

Где мой собственный дом – я тоже точно не знаю. В принципе, где бы я ни находился — во Франкфурте, Москве или, например, в Берлине — «чувство дома» возникает, стоит мне всего лишь откинуть крышку лэптопа или включить iPad, предлагающий интересные книги, любимую музыку, письма от друзей, фотографии.

Рекомендуем:

Фотоистории
BFM.ru на вашем мобильном
Посмотреть инструкцию