16+
Четверг, 18 апреля 2019
  • BRENT $ 71.68 / ₽ 4587
  • RTS1258.11
1 марта 2011, 11:03 ОбществоСМИПолитика

Горбачев и Кастро: двойной портрет на фоне арабского бунта

Лента новостей

84-летний Фидель Кастро и почти 80-летний Михаил Горбачев одновременно оказались героями новостей

Они почти ровесники: в прошлом каждый был символом тектонических перемен, но Кастро ныне стал анахронизмом, а Горбачев неожиданно актуален.  Фото: ИТАР-ТАСС (2)
Они почти ровесники: в прошлом каждый был символом тектонических перемен, но Кастро ныне стал анахронизмом, а Горбачев неожиданно актуален. Фото: ИТАР-ТАСС (2)

Фидель Кастро покинет пост первого секретаря ЦК Компартии Кубы. Как стало известно агентству Reuters, это должно произойти на партийном съезде в апреле.

Новость, которая еще несколько лет назад стала бы мировой сенсацией, сейчас способна заинтересовать разве что пикейных жилетов. Как писал в прошлом веке один из очень пожилых британских писателей, «если поутру ты просыпаешься, и все тело болит, это означает, что ты еще жив». Фидель Кастро в свои 84 года давно пережил свое время, и человечество узнает о том, что он все еще жив, по сообщениям, вроде сегодняшней новости от Reuters.

По занятному совпадению краткое возвращение Кастро из политического небытия состоялось накануне восьмидесятилетия другого знаменитого политика ХХ столетия, Михаила Горбачева. Биологический возраст обоих примерно одинаков, Фидель всего на четыре года старше, но политически они принадлежат к совершенно разным эпохам. Хотя и не раз встречались и взаимодействовали (точнее, противодействовали друг другу).

Горбачев в канун своего юбилея необыкновенно преобразился. Буквально за последние несколько недель экс-президент сделал поразительные для человека его формации и жизненного опыта заявления. Он не только признался в том, что ему стыдно жить в стране, которой управляют так, как это происходит в России. Михаил Сергеевич — опытный политик, матерый аппаратчик, и он понимает, что такого рода заявления не проходят бесследно, и у него могут быть серьезные неприятности. Но, видимо, перед лицом вечности, — а восьмидесятилетие настраивает на философский лад, — решил: да черт с ним, скажу правду, надоело изъясняться околичностями.

Он решил сказать правду не только о тех, кто правит Россией после него, но и о себе самом. «Я был слишком самоуверенным и высокомерным, и я поплатился за это. Дальнейшее развитие событий стало моим наказанием», — признался он в понедельник в интервью британской газете The Independent, которую издает его партнер Александр Лебедев. Горбачев уверен, что его прежние ошибки времен перестройки ныне повторяют лидеры современной России, которые также страдают излишней самоуверенностью (и вот еще одно поразительное совпадение, почти текстуальное: на днях Джон Маккейн посоветовал Владимиру Путину на фоне событий в арабском мире проявлять меньше самоуверенности).

Горбачева в России не особенно любят. Но если бы в нашей стране существовали социологические службы, заслуживающие доверия, уверен, они бы зафиксировали неуклонное улучшение отношения к бывшему президенту СССР (благонамеренный ВЦИОМ во вторник сообщил о прямо противоположной тенденции: количество россиян, испытывающих симпатию к Горбачеву, сократилось с 16% в 2001 г. до 5% в нынешнем; уважение — соответственно с 15% десятью годами ранее до 10% ныне). Человек, который способен преодолеть собственные догматические представления о мире в восемьдесят лет, человек, который не боится признаться в своих тяжких ошибках, за которые был наказан не только он, но и его страна, — такой человек определенно заслуживает уважения. И о таком человеке можно сказать, что, пусть поздно, но он становится (или уже стал?) свободным: тяжкий интеллектуальный и душевный труд в наших краях.

Фидель и Горби

Мне довелось наблюдать двух этих политиков, Фиделя Кастро и Михаила Горбачева, довольно близко в течение нескольких дней весной 1988 года во время любопытнейшего визита советского лидера в Гавану. Помню, как в холле отеля Habana Libre с изумлением увидел посвященный визиту специальный номер газеты The New York Times; любая западная пресса на Кубе к тому времени уже почти три десятилетия находилась под строжайшим запретом. Но визит Горбачева заставил кубинские власти пустить на остров многочисленных иностранных журналистов. И для них в интуристовских отелях, чтобы пустить пыль в глаза, закупили некоторое количество экземпляров американских изданий.

Так вот, в том номере The New York Times речь шла о поразительном историческом курьезе. Фидель Кастро ворвался в международную политику в конце пятидесятых годов как свежий ветер. Его кипучая революционная энергия заряжала даже тех, кто категорически не разделял его революционной риторики. И вот через три десятилетия после кубинской революции в Гавану приезжает новая мировая икона, Михаил Горбачев, провозгласивший перестройку и гласность, от которых как черт от ладана открещивается Фидель. Бывший символ мировых перемен, цепляющийся за власть, и новый герой международных СМИ, олицетворяющий надежду. Так, замечу, писала американская газета. Наши газеты, которым Горбачев подарил «гласность», уже вовсю поносили того, кто позволил писать правду, но не наполнил полки магазинов.

Кубинцы тогда, в 88-м, надеялись, что Горбачев обратит Фиделя в свою перестроечную веру. Об этом даже говорили люди на улицах, возможно, впервые за годы революции, не боясь высказываться откровенно в разговорах с иностранцам.

Но этим надеждам не суждено было сбыться. Фидель, пусть и постаревший, обвел своего более молодого и именитого гостя вокруг пальца, как мальчишку. На совместной итоговой пресс-конференции Михаил Сергеевич выглядел растерянным, его обгоревшее на тропическом солнце красное лицо выражало явное смущение перед напором неизменно уверенного в себе Кастро. После отъезда Горбачева любое упоминание советского лидера было запрещено в кубинских газетах на многие месяцы вперед.

Но история — хитрая штука. По прошествии двух с лишним десятилетий Фидель Кастро выглядит абсолютным анахронизмом. А Горбачев по-прежнему интересен, и, возможно, сейчас даже больше, чем ранее.

Полуживой, перенесший тяжелейшую операцию, Фидель все еще цепляется за власть, которую формально передал младшему брату Раулю еще несколько лет назад, но остатки которой все еще удерживает в цепких старческих пальцах. Так Брежнев до последнего держался за должность, а следом за ним Андропов, а за тем — Черненко. Лишь наследовавший всем этим малопочтенным старцам Михаил Горбачев нарушил традицию ухода их власти вперед ногами. Пусть и не добровольно, он ушел в отставку, не стал делать страну заложницей своих амбиций и не пролил крови, чтобы продлить пребывание в Кремле.

У кубинцев еще есть выбор

На фоне событий, происходящих в наши дни на арабском Востоке, эта модель поведения вдвойне актуальна. В большей или меньшей степени ею воспользовались президенты Туниса и Египта. Другая модель — Ливия, где бесноватый тиран готов унести с собой на тот свет соотечественников, не сумевших оценить блага его правления.

Кубинский случай находится где-то посредине. Рауль Кастро дает понять, что добровольно власть не отдаст. Но в условиях жесточайшего финансового кризиса вынужден ослабить партийный контроль над экономикой, а это шаг в сторону горбачевской модели. Никакой гласности на Кубе, конечно, нет, но ее отчасти восполняет ограниченный доступ кубинцев к Интернету, а также радиопрограммы из Майями, которые можно принимать в Гаване. К тому же почти у каждой кубинской семьи есть родственники или друзья в Америке, и в этом смысле кубинцы гораздо лучше информированы о мировых реалиях, чем советские люди времен начала горбачевской перестройки.

До тех пор, пока в Гаване не пролилась кровь, у братьев Кастро все еще есть возможность не пойти по пути Муаммара Каддафи. Возможно, четверть века спустя тот давний неудачный визит на Кубу Михаила Горбачева все-таки сыграет некую положительную роль.

Добавить BFM.ru в ваши источники новостей?

Рекомендуем:

Фотоистории
BFM.ru на вашем мобильном
Посмотреть инструкцию