Сколковский пионер

Интервью президента группы компаний ABBYY Сергея Андреева

Одной из первых в российском иннограде сколковский грант получила компания «Abbyy Инфопоиск». Ее появление в проекте по созданию отечественного варианта Силиконовой долины выглядит более чем закономерным. Пожалуй, удивительнее было бы, если бы ей сколковский паспорт не выдали. Дело в том, что группа компаний ABBYY уже давно относится не только к российским, но и международным лидерам в области IT.

Компания ABBYY была создана в 1989 году. Уже через год после основания вышла ее первая программа — «Лингво» — электронный словарь иностранных языков. Вторым продуктом, ставшим хитом продаж, была система распознавания документов Finereader. Благодаря этой программе компания ABBYY получила международное признание, лицензии на Finereader начали покупать мировые производители сканеров. С конца 1990-х стартовала зарубежная экспансия российской компании. Сегодня у компании ABBYY одиннадцать международных офисов, среди которых представительства в США, Японии, Великобритании, Германии, Австралии и других странах. Компания вошла в когорту ведущих мировых разработчиков лингвистических и поисковых программ. Разработки ABBYY сейчас используют свыше 30 млн человек, более чем в 130 странах мира.

Сколковский проект компании ABBYY связан со сферой, в которой она уже многого достигла — это инновационные системы перевода и поиска информации. О том, как можно монетизировать такие разработки, Business FM рассказал президент группы компаний ABBYY Сергей Андреев.

— В резюме вашего проекта обозначена очень амбициозная цель — глобальное лидерство на рынке информационных технологий и создание российского Google. То есть вы собираетесь конкурировать с Google в технологиях поиска. За счет чего же здесь вы планируете вырваться вперед?

— Как сегодня работает система поиска? Вы для начала решаете задачу искусственного интеллекта, когда выделяете какие-то ключевые слова. И потом, что делает система поиска? Она ищет список этих ключевых слов, на каком-то разумном расстоянии друг от друга в других документах. А как, на мой взгляд, правильно должна работать система поиска? Человек, когда использует слова, он пытается свою мысль облечь в какую-то форму. Если мы будем искать форму, то мы, собственно, потерям мысль. Поэтому очень важно вернуть компьютер к тому пониманию, которое есть у человека, когда он формулирует запрос. И на сегодняшний день такого механизма пока нет. Это и есть то, что мы хотим сделать, и это очень серьезная задача искусственного интеллекта, которая приближает компьютер к пониманию содержания документа.

— То есть поиск ведется не по отдельным словам, а по всей смысловой фразе?

— Важно, чтобы компьютер искал не слова, а тот смысл, который стоит за этими словами. И затем, увидев связь между понятиями, найти те документы, в которых не обязательно присутствуют заданные слова, там могут быть и другие. Главное, чтобы была связь между понятиями. Грубо говоря, на вопрос: «Чем владеет Иванов?» можно было бы предложить в качестве ответа какой-нибудь сертификат о собственности на какую-нибудь яхту, где написано, что хозяином является Иванов. То есть здесь другими словами выражен смысл запроса.

А сейчас система поиска та такой запрос выдаст кучу ссылок со словами «владеет» и «Иванов», причем никакой связи с тем, чем конкретно владеет Иванов, может и не быть. Там даже может быть и не про Иванова. К примеру, что Петров владеет яхтой, а Иванов сидел на крыше этой яхты. Такой ответ вполне может быть получен, но вопрос же был не об этом.

— Ваша программа позволит давать более точные ответы на запросы?

— Более точные и более правильные. И убирать лишнее, то, что не подходит под эти отношения. А еще — находить то, чего бы классическая система не нашла бы, потому что использованы другие слова. И получается, что система поиска, которая может найти смысл того, о чем вы спрашиваете, конечно, будет достаточно сильно востребована.

— Подобными разработками кроме вас в мире еще кто-то занимается?

— Конечно, какие-то исследования ведутся в мире и какие-то разработки в каком-то виде есть. Вопрос в том, как далеко они продвинулись, насколько многого достигли. И если исходить из того, что нам сегодня известно, то мы находимся далеко впереди многих исследований.

— То есть впереди планеты всей?

— Фактически да.

— На какую коммерческую отдачу вы рассчитываете?

— На сногсшибательную, потому что мы видим, что эта задача актуальна в мировом масштабе, а ее решение может изменить нашу жизнь, драматически изменить. В каком-то смысле это очень похоже на чудо. Ведь сегодня компьютер оперирует данными, а не знаниями. Если компьютер научится понимать смысл, то это будет грандиозный прорыв, и поэтому отдача, конечно, будет фантастическая, как с переводческого направления, так и с поискового, со звука. Очень много задач, очень много можно на этом заработать.

— Но столь грандиозный проект, наверное, требует немалых затрат?

— На сегодняшний день в проект уже вложено более тысячи человеколет, которые мы очень приблизительно оцениваем в примерно 50 млн долларов. В ближайшие три года будет вложено еще около 30 млн. Часть из этих денег выделим мы сами, компания Abbyy, часть получим от «Сколково». В течение ближайших 2–3 лет мы будем анонсировать продукты, которые появятся в рамках этого проекта. Я думаю, что проект выйдет на окупаемость примерно за 3–4 года.

— Вы разработаете продукт, лицензируете его, и будете продавать лицензии или вы просто сделаете программу и продадите той же Google?

— Во-первых, какие-то продукты мы сделаем платными и, скорее всего, рассчитанными на корпоративный рынок. Во-вторых, наверняка будут и бесплатные продукты, доступные через Интернет — они будут просто популяризировать эту идею. В-третьих, мы будем делать библиотеку функций, которую будем лицензировать той или иной компании, которая будет использовать ее для своих целей. Это могут быть в том числе поисковые компании.

— И вы можете продать эту технологию всем поисковикам, которые сейчас существуют?

— Конечно. То ядро, которое мы делаем, оно, похоже, будет настолько ценным, настолько серьезным, что, скорее всего, мы должны на нем хорошо заработать.

— В какую сумму вы это ядро оцениваете?

— Я думаю, это будет какой-то процент от доходов, которые принесет пользователю наш продукт, а не конкретные постоянные суммы. А какие доходы у этих компаний, хорошо известно.

— То есть речь может идти о миллиардах долларов?

— Да, может.

— Ваш проект будет софинансироваться фондом «Сколково», от которого вы получите 475 миллионов рублей. А что взамен? На каких условиях вам предоставляются эти деньги?

— Это грант, его не надо возвращать. Его нужно потратить на те цели, которые записаны в договоре — на разработку технологий и продуктов, о которых мы говорили. И потратить его надо вместе с такими же деньгами, которые вкладывает компания. Если эта технология будет разработана в оговоренные сроки и даст ту отдачу, которая заявлена, тогда проект считается успешным, тогда и фонд свою задачу выполнил и результатом он полностью удовлетворен.

— Почему вы пошли в «Сколково», а не обратились к частным инвесторам?

— Инвесторы — это штука очень непростая. У них у всех есть своя мотивация. Если говорить о финансовых инвесторах, о венчурных фондах, то, по большому счету, мотивация венчурного фонда — этой войти сегодня, выйти через пять лет с очень большим наваром. Это не цель компании. У компании нет цели обеспечить высокую доходность для венчурного фонда. В такой ситуации рано или поздно у нас начинается коллизия интересов. Есть другой тип инвесторов — это стратегические инвесторы, которые ради развития вашего бизнеса приходят к вам в компанию и вкладывают какие-то деньги для поддержки того или иного направления. Это более интересные инвесторы, но их гораздо меньше на рынке, их еще нужно найти и правильно продать всю идею. Но и у них могут быть свои интересы, которые по какой-то причине расходятся с вашими.

— Насколько просто вам было попасть в «Сколково»? Что для этого пришлось сделать?

— На мой взгляд, достаточно просто. Думаю, это связано с тем, что мы были одними из первых, и поэтому шли быстрее остальных. Сейчас очередь стала больше.

— А у вас сколько заняло?

— У нас это заняло примерно месяц. Примерно столько рассматривали тему, связанную с нашим участием как резидентов «Сколково», примерно месяц заняло рассмотрение темы, связанной с грантом.

— Получается, что за два месяца вы получили грант?

— Фактически, да. Кстати, надо понимать, что мы ведь не получили его целиком. Грант разделен на шесть равных кусочков. Каждые полгода есть промежуточный отчет — если достиг того, что ты должен был достичь, тогда тебе выдается следующая порция. А если нет, то тогда финансирование останавливается.