Из соседнего двора — до Чада и Исландии

«Опыт путешествий» Адриана Гилла — подслушанные разговоры, подсмотренные картины из жизни в десятках стран мира. Он научит видеть удивительное, тревожное, душераздирающее и милое одинаково хорошо на соседней улице или за тысячи километров от дома

Книга «Опыт путешествий» Адриана Гилла, вышедшая в издательстве «Манн, Иванов и Фербер», — это не путеводитель в привычном понимании этого слова. Он не будет рекомендовать хорошие отели или учить, как планировать стыковочные рейсы. Но он научит вас находить и видеть удивительное, тревожное, душераздирающее и милое одинаково хорошо на соседней улице или за тысячи километров от дома

Адриан Энтони Гилл родился 28 июня 1954 года в Эдинбурге. Британский путешественник, писатель, колумнист, ресторанный критик и телевизионный обозреватель. Его статьи печатаются в The Sunday Times, GQ, National Geographic. Все свои произведения пишет под диктовку, поскольку страдает дислексией. BFM.ru ранее уже публиковал рецензию на его книгу «На все четыре стороны».

В книге Адриан Гилл рассказывает о Нью-Йорке, Лондоне, Бомбее, Мадагаскаре, Исландии, Гаити, Копенгагене и других местах. Но новые места для него — скорее, возможность поразмышлять о вечном. Он расскажет о том, как он побывал на вечере Клуба Морских Свинок, в который входят инвалиды войны — ветераны Королевских ВВС, и понял разницу между честью умереть за свою страну и честью жить за нее.

После посещения лагеря беженцев на границе с Чадом он поймет, что любовь перестает быть романтичной, когда кроме нее в жизни не остается ничего. А после того, как он сам стал отцом, он поймет, что любовь — это не «первое слово» вашего ребенка, а страх и гнев.

В Алжире он обнаружил, что у ее жителей есть своя сказка об алых парусах. Там говорят: «он/она ждет австралийский пароход». В 1960-х годы в стране прошел слух о том, что вот-вот придет большой пароход, который сможет забрать тысячи жителей — туда, где их ждет работа и лучшая жизнь. Говорят, люди выходили на пристань каждое утро в ожидании парохода — с деньгами, документами, вещами и обсуждали детали его прибытия. Главное отличие алжирской истории от произведения Грина состоит в том, что в Алжир пароход так и не пришел. Зато он стал главным символом несбывшихся надежд алжирцев.

В Дубае он наслушался жалоб таксистов и управляющих отелями. Первые указывали о том, что живут в этом месте всю жизнь, но могут заблудиться по три раза на дню, потому что дороги меняются, а повсюду появляются новые ограждения. Управляющие поведают о том, как ужасно себя чувствуешь, когда звонит кто-то из семьи Аль-Мактум и требует устроить на работу племянника. Племянник в свою очередь требует личный кабинет, секретаря, служебный автомобиль, свободный график, а вместе со всем этим — почитания.

В галерее Тейт в Лондоне он проследит, как менялась эстетика художника Тернера вместе с потерей близких ему людей. А также удивится, как в Гайд-парке пытаются бесконфликтно отдыхать ближневосточные семьи, влюбленные геи, футболисты, собаки и велосипедисты.

Адриан Гилл — дислектик, поэтому книгу он надиктовал. Отсюда и стиль повествования — разговорный, местами сумбурный и больше похожий на дневниковые записи. Автор демонстрирует недюжинное умение вести свой рассказ, балансируя между яркой демонстрацией жизнелюбия и добродушия и легкой фамильярностью. Читателю Гилл — приятель, с которым он засел в баре и, похлопывая по плечу, начал рассказывать, что нового.

Он переврет киноцитаты и названия фильмов, а про великих людей эпохи расскажет, к примеру, вот так: «У Ганди было четыре сына. Старшего звали Харилал. Харилал был мачо. Мрачным, трудным, разочарованным. Со своими проблемами. Он слишком много пил. Дрался с отцом. И, чтобы особо вызывающе показать папаше средний палец, обратился в ислам. Харилал даже пропустил похороны отца».

Да, какая же задушевная беседа без крепкого словца. В этой книге (благодаря переводчику) есть известные каждому русскому идиоматические выражения. Но все они выглядят настолько естественно и к месту, что неприличным стало бы не их употребление, а замена их на более приличные выражения. Шлюх на страницах «Опыта путешествий» называют шлюхами. А если в главе о рыбалке представитель «вымирающего вида странников, что выходят в море в дождь и ветер» возмущается тем, что «херовы умники» говорят, что «рыба на хер вымерла», значит, так оно и есть. Гилл ничего не приукрасил: как еще может говорить рыбак?