Семейная драма как тихий апокалипсис: в Театре Ермоловой — премьера спектакля «Сын»
Лента новостей
Это честный разговор о поколении родителей, которых не учили говорить о любви, и поколении детей, которые за это расплачиваются. На предпоказе побывала обозреватель Бизнес ФМ
В основе спектакля «Сын» — пьеса Флориана Зеллера, завершающая его знаменитый триптих о семейных отношениях: «Отец», «Мать» и «Сын». Тексты Зеллера одинаково мощно живут и на сцене (например, в постановке Юрия Бутусова в РАМТе), и на экране — автор сам экранизировал «Сына» с Хью Джекманом и «Отца» с Энтони Хопкинсом, за которого получил «Оскар».
Если «Отец» исследовал распад сознания из-за болезни, то «Сын» — это распад связей из-за неумения любить по-настоящему. История о 17-летнем подростке Николя, который не может справиться с разводом родителей и погружается в глубокую депрессию. Его отец, Пьер, пытается помочь, забирая сына в свою новую семью, но не способен понять истинную глубину его отчаяния. Мать также бессильна.
Почему самая искренняя родительская любовь иногда оказывается беспомощной? Продолжает режиссер Георгий Сурков:
Георгий Сурков режиссер «Для меня это в первую очередь история о разрушающем чувстве вины, которое затмевает наше видение реальности. Это очень эгоистическое чувство, которое топит, разрушает нас и наших близких. Вторая очень важная вещь — это способность видеть и слышать. Это тоже, как ни странно, то, чего мы лишены, особенно по отношению к людям, за которых мы действительно болеем. Как, например, в истории с нашими героями. Когда ребенок говорит: «Мне очень плохо, на меня давит жизнь, я не могу жить», на это ему родители говорят: «Наверное, тебя бросила девушка или у тебя проблемы в школе?»
От оригинального текста Зеллера Театре Ермоловой не уходят, спектакль линейный. Действие происходит в детализированной квартире, но внутри этой «горизонтальной» истории режиссер ищет «вертикаль» — эмоциональные провалы и смысловые вспышки. На заднем плане — четыре световых окна, работающих как проекция сознания героев. Когда сын общается с матерью, в них мелькает уязвимый олененок Бэмби. В сценах с отцом — образы, вплоть до репинского Ивана Грозного, убивающего своего сына. И это не просто фон, это диагноз: непонимание, насилие любви, трагический разрыв поколений.
Читки длились около двух недель, и, как признается актер Константин Плотников, исполнитель роли отца, работать с материалом было тяжело:
Константин Плотников актер «Чувство знакомо, мне кажется, моему поколению — людям, родившимся примерно в 1990-х, когда внутри семьи было не принято говорить «я тебя люблю». Пьер — человек, внешне очень сдержанный, очень уверенный в себе, человек, которому, видимо, как раз в детстве не говорили, что его любят, которого не обнимали, поэтому он не умеет это делать в ответ своему сыну. Поэтому, когда он видит, что с его сыном происходят страшные трансформации, и, казалось бы, нужно искренне попытаться как-то до него достучаться и поговорить с ним, поделиться своими чувствами и услышать его чувства, он, к сожалению, этого не может сделать просто в силу того, что не умеет. И из-за этого возникает трагедия: от силы и уверенности Пьера к абсолютному бессилию и потерянности».
Для молодого актера Леона Кемстача, играющего Николя, это дебют на театральной сцене. По его словам, это был одновременно и вызов, и попытка переступить через границы собственного понимания жизни:
Леон Кемстач актер «Если взять все трудности театра, это моя самая сложная роль, и она при этом очень многогранная, я долго ее заготавливал, мы очень долго репетировали, долго обсуждали, как он, что он, почему он совершает те или иные действия. Это вне моего понимания, я не знаю и, слава богу, никогда не знал, как можно причинить себе вред, потому что жизнь — это самое ценное, что есть. Родители должны воспитывать своих детей так, чтобы у тех не было даже мысли о том, чтобы совершить подобное, а для своих сверстников, в целом для любого человека, который думает о таком, всегда можно и нужно найти близкого человека, которому надо все сказать прямо, человек выслушает».
«Сын» в Театре Ермоловой — это честный и бескомпромиссный разговор на универсальном языке человеческих отношений. Спектакль-предупреждение и спектакль-вопрос, который остается без ответа. Только тишина. Та самая, которая порой наступает в семье, когда кричать уже нет сил, а говорить нечего. Возрастное ограничение — 16+.
Рекомендуем:
Рекомендуем:
