Медицинский вопрос делают политическим. Комментарий Георгия Бовта

Случай со смертью в Иркутской области девушки от пневмонии неясной этиологии и появившиеся слухи о якобы втором заболевшем сотруднике противочумного института стал предметом внимания зарубежной прессы и ВОЗ. ВОЗ Россия разъяснения дала, призвав ориентироваться на официальную информацию. Но из-за долгого молчания официальных органов в России слух о чуме успел окрепнуть в СМИ и соцсетях

Кремль заявил в среду, 7 октября, что не располагает информацией о дипломатическом обращении США к российским властям с требованием предоставить разъяснения по поводу смерти сотрудницы противочумного института в Иркутской области. «У меня нет такой информации», — заявил пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков.

При этом представитель Кремля подчеркнул, что российская сторона проинформировала Всемирную организацию здравоохранения о ситуации в соответствии с существующими международными процедурами. Дмитрий Песков также призвал журналистов и общественность ориентироваться прежде всего на официальную информацию российского санитарного ведомства — Роспотребнадзора. По его словам, значительная часть сообщений, появившихся в СМИ вокруг этого инцидента, не соответствует действительности.

На фоне разночтений в сообщениях глава Всемирной организации здравоохранения Тедрос Адханом Гебрейесус призвал прояснить информацию о ситуации в Иркутской области. В частности, он обратил внимание на сообщения СМИ о возможном втором сотруднике противочумного института, у которого диагностировали пневмонию неустановленной этиологии. Как развивается ситуация?Иркутский институт, сотрудница которого погибла, является одной из опорных лабораторий страны по чуме. ПЦР на «чумную палочку» (Yersinia pestis), по идее, дает ответ за часы, посев — за двое-трое суток. А вот через восемь дней после госпитализации по причине «неустановленной этиологии» карантинный режим в больницах города Шелехова, характерный для особо опасной инфекции, мог вызвать со стороны подозрения в нежелании раскрывать информацию.

В рамках ВОЗ действуют Международные медико-санитарные правила 2005 года, они обязательные для всех государств-членов. Статья 6 требует уведомить ВОЗ в течение 24 часов после события, способного стать чрезвычайной ситуацией в области здравоохранения международного значения. Легочная чума входит в перечень, при котором уведомление обязательно. Формально Москва это и сделала. В том числе описала ВОЗ принятые меры, а также заверила, что тестирование контактных лиц не выявило опасных патогенов. Спор, однако, идет о полноте информации. Статья 7 обязывает при необычном событии передавать всю значимую информацию, статья 9 разрешает ВОЗ учитывать сообщения из неофициальных источников, включая СМИ, а статья 10 — запрашивать у государства верификацию. Государство обязано ответить в течение 24 часов, ВОЗ вправе предложить направить экспертов, но страна может отказаться.

Обычно верификационные запросы остаются конфиденциальными. Но мы имеем публичное заявление гендиректора ВОЗ с перечнем вопросов, включая сообщение о втором сотруднике с пневмонией. Что само по себе уже является эскалацией. Дальше ВОЗ может созвать Комитет по чрезвычайной ситуации и объявить таковую международного значения даже без согласия страны, но для единичного случая это маловероятно. На этом фоне алармистская реакция Вашингтона выглядит парадоксальной. США сами вышли из ВОЗ в январе 2026 года.

Элементы искусственного нагнетания очевидны. Первой о якобы «второй смерти» сообщила британская газета The Mirror — со ссылкой на неназванные «российские СМИ». Однако Reuters, опубликовав новость, не нашло таких публикаций, да и признаков второй смерти тоже. На этом фоне призыв посольства США в Москве к американцам немедленно покинуть страну звучит драматично, но у Госдепа и так с 2022 года действует для России высший, четвертый уровень предупреждения — «не ездить в страну». Попытка представить единичную смерть как доказательство создания биологического оружия без каких-либо внятных оснований похоже на информационную атаку. А тут еще и Трамп заявляет об «очень серьезных обсуждениях» с разведкой.

Однако если в Москве склонны видеть за синхронностью западных публикаций спланированную информационную атаку, то стоит напомнить, что весь исходный материал, включая слухи и домыслы, изначально выдали российские СМИ и паблики, включая заявления чиновников об «опасной инфекции», а также факт закрытых больниц и паническую скупку гражданами антибиотиков. Предвзятость в западной реакции есть, но и она опирается на реальный дефицит доверия. Свердловская сибирская язва 1979 года отрицалась до признания Ельцина в 1992-м. Разрыв между официальной смертностью от COVID-19 и избыточной смертностью по данным Росстата до сих пор вызывает вопросы. Как и недавняя эпидемия среди домашнего скота в Сибири. На этом фоне любые недоговорки интерпретируются как сокрытие, и единственный действенный ответ — публикация полных данных. При том, что случаи бубонной чумы на Алтае в 2014-2016 годах Роспотребнадзор признавал публично и быстро.

Есть, конечно, и чисто политический токсичный контекст. Москва ведь давно обвиняет США в военно-биологической деятельности на Украине и в Грузии и в 2022 году инициировала консультативное совещание по статье V Конвенции о биологическом оружии, а затем подала жалобу в Совбез ООН.

Международные примеры, как правило, не свидетельствуют о безграничной открытости. Китай в 2002-2003 годах месяцами скрывал SARS. В 2019-2020 годах Пекин задерживал данные по лаборатории в Ухани и отверг независимое расследование происхождения COVID-19. США в 2014 году сами скрыли инцидент с возможным заражением сотрудников одной лаборатории сибирской язвой и находку забытых флаконов с оспой, после чего последовали слушания в конгрессе.

Теперь надо дождаться, назовет ли Роспотребнадзор возбудитель и опубликует ли первичные лабораторные данные. Если это чума, решающим станет секвенирование: геном позволяет отличить штамм из природного очага от лабораторного. Пока же Роспотребнадзор заявил о «спокойной» санитарно-эпидемиологической обстановке в Иркутске и Шелехове: более 90% людей, контактировавших с умершей сотрудницей Иркутского противочумного института, уже отпустили. Проведено почти 5000 лабораторных исследований, опасные патогены не найдены. Это может стать самым убедительным аргументом в пользу Москвы. Пока же мы видим, что чисто медицинский вопрос стремительно превращается в политический.