«Я рассматриваю происходящие процессы прежде всего как борьбу потенциальных кураторов Украины, и в моем понимании, сейчас Соединенные Штаты очень активно борются с Великобританией за то, кто будет Украину в дальнейшем контролировать. Это не означает, что там уже есть какой-то четкий план, но это один из сценариев. У Великобритании кандидаты достаточно четко обозначены: один Залужный, второй — это признанный Россией террористом Буданов, который тоже считается британским проектом. А вот кто будет американские интересы представлять, пока неясно. Понятно, что Соединенные Штаты заинтересованы в том, чтобы убрать Зеленского, они его не до конца контролируют. НАБУ — здесь уж точно нет никакой конспирологии, что это организация, которая напрямую управляется из Вашингтона, финансируется оттуда. Все прекрасно знают, что у нее есть особые полномочия, даже неподотчетные украинской власти. Это американский проект, и все действия НАБУ являются частью американской политической игры. НАБУ пытается играть на то, чтобы подтолкнуть страну к приближению избирательного процесса и подчистить электоральное поле. Многие считали, что Тимошенко пытается какие-то контакты наладить с администрацией Трампа. Но одно дело пытаться наладить, а другое дело получить какое-то согласие американцев на то, чтобы попытаться в пятый раз в одну политическую реку войти. Судя по всему, Соединенные Штаты не устраивает такая кандидатура и такой вариант, соответственно, ее тоже с политической доски начинают убирать традиционным, в общем-то, способом — обвинением в коррупции. Остается вопрос: а кого Соединенные Штаты будут двигать на роль потенциального президента? Считается, что на их интересы ориентируется премьер-министр Украины, которая активную роль играла в сырьевой сделке. Тоже любопытно, что вот сейчас как-то хотя бы она начала реализовываться, по крайней мере, начинается какое-то шевеление, это тоже может быть частью обозначения рядом украинских фигур своей полезности для Соединенных Штатов. Имейте в виду, мы не только с вами сделку готовили, мы даже готовы ее реализовывать, сделайте на нас ставку, мы вас не подведем. Но это только пока один из вариантов, поэтому то, что Соединенные Штаты начали готовиться к избирательному процессу, — это факт, то, что НАБУ будет являться и уже является инструментом переформатирования украинского политического пространства, — это факт. Кого будут двигать в качестве возможного нового украинского президента, этот вопрос еще открыт. Далеко не факт, что обязательно выборы скоро-скоро начнутся, в моем понимании, это один из сценариев, события могут и по-другому развиваться».

«На какие социальные эффекты рассчитаны идеи о запрете поставок роскоши в Россию? Сюжеты, связанные с ограничением поставок удобрений из России, скорее создают проблемы европейской стороне, потому что заместить их по комфортным ценам будет достаточно сложно, а найти варианты сбыта удобрений на рынке можно. Так по всем пунктам можно идти. Поэтому я не вижу серьезных проблемных мест, по крайней мере в этой версии. Сейчас главные трудности доставляют не новые пакеты, а старые пакеты и те идеи, которые начинают прописываться в европейском законодательстве. Скажем, был план REPowerEU, который полностью не вошел в санкции, но Европейская комиссия пытается его сделать частью европейского законодательства. А сюжеты там крайне опасны: фактически речь идет о полном изгнании российских энергоносителей с европейского рынка. И, опять же, имплементация старых пакетов. Сейчас мы ждем реализации 18-го пакета, пункта, согласно которому Европейский союз не может покупать нефтепродукты из третьих стран, произведенные из российской нефти. Пункт достаточно чувствительный. Что касается танкеров теневого флота в контексте судоходства в Балтийском море, это старая история, но достаточно проблемная».

«То, что в стране довольно активно идет процесс именно собственников, особенно на региональном уровне, это очевидно. Конечно, это волнует крупный бизнес, хотя мы видим, что власть воздерживается от того, чтобы забирать совсем крупные активы. Наверное, самый большой пока случай — это история с аэропортом «Домодедово». Я думаю, что наши капитаны бизнеса прекрасно понимают, что дело не в том, чтобы что-то прописать в законодательстве, но они прекрасно осознают, что есть право, а есть правоприменительная практика, которая особенно в современном мире сильно отличается. И трактовка этого права становится все более и более гибкой, причем это касается не только Россия. Но мы же видим, что происходит даже в тех регионах, которые и у нас в том числе считались чуть ли не эталонами правового сознания, например, Европейский союз. Мы говорим, вот у них римское право. Ну и видим, какое там римское право. И наш же бизнес сам наблюдает, как с ним же поступают в Европе. Я думаю, что здесь задача не в том, чтобы что-то прописать в законодательстве. Те люди, которые это лоббируют, грамотные и умные, они прекрасно понимают, что никакой закон не защитит их собственность. Поэтому я думаю, что эти письма и эти разговоры нужны для другого. Они хотят, чтобы первое лицо зафиксировало свое отношение к этой истории. Они хотят, чтобы Путин сказал все, договорились, больше мы этого допускать не будем. Поэтому мне кажется, что здесь главная задача — это именно постоянное приглашение Путина к разговору об этой истории. И Шохин, надо отдать ему должное, постоянно к этой теме возвращается. Любую возможность разговора с Путиным использовать для того, чтобы вернуться к этому сюжету. Бизнес считает, что публичное даже слово первого лица — это гораздо важнее, чем поправки к закону. Другое дело, что президент Путин, слушая эти вопросы, ни разу не сказал о том, что да, я полностью с вами согласен, больше у нас никаких историй с собственностью не будет. Президент Путин дает очень аккуратные ответы на такого рода предложения, поэтому и приходится снова возвращаться к этому разговору. Думаю, что на очередном съезде РСПП, куда Шохин позвал Путина, тоже этот вопрос Шохин задаст Путину, но мне кажется, что того ответа, который хотел бы услышать бизнес, он пока не услышит».

«Дело Долиной вызвало колоссальный общественный эффект, с которым, как ни странно, ни история с региональными заводами, ни даже история с Домодедово не может сравниться. И даже история с магниевым заводом с этим не сравнится, потому что вокруг дела Долиной действительно возник такой колоссальный общественный хайп, который пришлось услышать. В остальных случаях такого хайпа мы не видим. Мы же понимаем, что даже дело Долиной показало: у серьезных судебных инстанций желание услышать пострадавшую сторону возникает только тогда, когда этот скандал приобретает едва ли не черты гражданской акции».

«Было очевидно, что Европейская комиссия на этот раз не на шутку взялась за эту тему, и было ясно, что они найдут какие-то лазейки в европейском законодательстве. Точнее сказать, сумеют правильно оттрактовать эти возможные лазейки таким образом, чтобы изменить саму процедуру принятия решения и перейти к практическим действиям. Сейчас мы видим, что Европейская комиссия пытается совершенно четко подать сигнал о том, что она найдет деньги на поддержку Украины. Соответственно, в период непростых переговоров о мирной схеме Европейский союз пытается выставить ребро жесткости, ЕС пытается показать прежде всего Трампу, что он способен и без него справиться с тем, чтобы поддержать Украину, в том числе и финансово. Но дальше, на самом деле, начинаются нюансы. Если внимательно посмотреть на ту схему, которая в итоге была предложена европейцами, она не совсем является конфискацией российских активов. То есть там речь идет о том, что остатки на европейских счетах будут переданы в качестве кредита Украине. Этот кредит будет обеспечен как раз замороженными российскими активами. И возвращать она его будет из репараций, которые вроде как должна будет заплатить Россия по окончании этого конфликта. То есть получается, что схема достаточно витиевата. Речь не идет о том, что европейцы уже сейчас эти активы заберут, украдут и отдадут Украине. Получается, что Украину они будут кредитовать своими деньгами. Но возвращать эти кредиты Украина должна как раз из замороженных активов. Собственно, Европейский союз пытается сейчас принять решение о том, что Россия вроде как эти деньги назад уже получить не сможет. Но это тоже лукавая штука, что Россия показывает, что назад ей деньги ни при каких обстоятельствах не вернут, но на самом деле сами деньги пока у России не изымут, и Украину кредитовать будут не из этих денег. Важный момент заключается в том, как Россия на это ответит. Россия может ответить конфискацией активов европейских компаний, а дальше уже маховик взаимных изъятий, арестов может раскрутиться настолько быстро и настолько масштабно, что последствия этого могут быть самыми печальными».