«Самая большая причина недостачи нефтегазовых доходов была даже не ценовая, а укрепление рубля, которое, в общем-то, никуда не делось, и рубль по-прежнему выглядит крепче, чем он стоял по всем ранее сделанным проектировкам. Так что в перспективе, если говорить о структурном несоответствии расходов и доходов бюджета, то оно в принципе сохраняется, и потребуются, наверное, какие-то усилия по сокращению расходов. Достаточно оптимистичный бюджет, который был сформирован в конце прошлого года, по сути, оказался в новых условиях невыполнимым. Не стоит забывать еще и о том, что сокращение бюджетных расходов замедляет экономический рост, что, в свою очередь, сказывается уже не только на нефтегазовых доходах».

«Очевидно, что с начала года накоплено довольно серьезное отставание от графика поступления нефтегазовых доходов. Я думаю, что апрелем пока это отставание наверстано не будет. Все будет зависеть от того, как ситуация с нефтегазовыми доходами будет развиваться в дальнейшем. Это от слишком многих факторов зависит, и, по большому счету, самая большая причина недостачи нефтегазовых доходов была даже не ценовая, а укрепление рубля, которое, в общем-то, никуда не делось, и рубль по-прежнему выглядит крепче, чем он стоял по всем ранее сделанным проектировкам. Так что в перспективе, если говорить о структурном несоответствии расходов по доходов бюджета, то оно в принципе сохраняется, и потребуются, наверное, какие-то усилия по сокращению расходов. Похоже, что Минфину сейчас с учетом бурного первого квартала и разрыва между доходами и расходами придется этим заниматься вне зависимости от притока дополнительных нефтегазовых доходов и других изменений на внешних рынках. Либо вы наращиваете доходы каким-то образом, причем наращиваете не так, чтобы они были у вас временно выше, а для того, чтобы иметь надежный источник финансирования тех намеченных расходов. А вот этого уже по началу года, очевидно, было, что этого не получается. И достаточно оптимистичный бюджет, который был сформирован в конце прошлого года, по сути оказался в новых условиях невыполнимым. Не стоит забывать еще и о том, что сокращение бюджетных расходов замедляет экономический рост, что, в свою очередь, сказывается уже не только на нефтегазовых доходах. И тут такая загадка, которую предстоит решать в течение всего года, и, по всей видимости, это тоже будет вызывать необходимость как-то по-другому структурно организовывать бюджет и с другой философией подходить к бюджетному правилу и к другим параметрам, которые устанавливаются правительством. Так что тут узел гораздо сложнее, чем просто цена на нефть и продолжение конфликта в Ормузском проливе».

«Падение нефтегазовых доходов обусловлено, вообще говоря, тремя вещами. Первая вещь — это сокращение объемов поставок за границу, в основном это санкционные и связанные с ними вещи. Вторая вещь — это цена на наши энергоносители на мировом рынке, которая, в общем, тоже в настоящий момент не радует. И третья вещь — это курс рубля, который неожиданно крепок. И, пожалуй, третий фактор едва ли не самый важный из упомянутых мною, так что это идеальный шторм, когда три независимых процесса слились воедино. И вот они сейчас действительно оказывают серьезное воздействие на общий совокупный объем доходов. Что-то может измениться, а что-то уже, по всей видимости, не изменится. Ну, я имею в виду, измениться могут цены на энергоносители, измениться может крепкий рубль, а вот объемы, потерянные контракты на западном направлении с европейскими покупателями, они, наверное, пропали для нас навсегда. Мы по сравнению с 2024 годом лишились нескольких триллионов рублей. Сумма потерь в этом году может дойти до 4-5 трлн рублей, так что вот эти деньги надо будет как-то компенсировать, и компенсируются они не за счет сокращения расходов, а за счет либо налогового администрирования, что обычно больших доходов тоже не приносит, либо за счет повышения другого налогообложения, что мы уже наблюдаем как основной источник закрытия вот этой дыры».

«Сейчас же рубль относительно крепкий, поэтому вполне возможно, что импортированные товары могут быть дешевле производимых внутри страны. Это, кстати, большая угроза для внутренних производств. А так, временно бывают разные искажения цен, и, слава богу, цены потом устаканиваются, если не произошло чего-то совсем тектонического, и выглядят более-менее прилично».

«У нас довольно жесткий Трудовой кодекс, который в значительной мере стоит на страже прав трудящихся, даже когда сами трудящиеся этого не просят. И в данном случае, я думаю, мы имеем дело со смягчением нормы, когда вроде бы, с одной стороны, работодатель хочет, а с другой стороны, трудящийся не против, а законодательство им запрещает. То есть толкает на нарушение закона в условиях, когда может быть заключена взаимовыгодная. В отраслях, в которых действительно дефицит кадров ощущается очень острый, он будет, наверное, ощущаться еще какое-то время. В нынешней ситуации речь идет в первую очередь об отраслях материального производства, и всевозможном ручном труде. Возможно, в первую очередь идет речь об отраслях, связанных с военно-промышленным комплексом в нынешних условиях, и действительно есть разные нормы, которые препятствуют взаимовыгодным сделкам между работодателем и работником, которые не нарушают ничьих третьих прав. Лучше, чтобы разрешено было больше, чтобы люди, которые намерены соблюдать закон, не нарушали его. А когда люди хотят нарушить закон, они все равно нарушат, поверьте».