«Скорее всего, речь действительно пойдет о программном обеспечении, в том числе это облачные технологии, управление финансовыми потоками, искусственный интеллект. Китай теперь делает запросы на более высокие, более качественные, более современные процессоры. Я думаю, что Китай и США будут постепенно возвращаться к совместному технологическому лидерству. Безусловно, обсуждение ситуации вокруг Ирана является одной из ключевых тем для переговоров между Си Цзиньпином и Трампом, но как раз Китай не особо собирается давить на Иран, хотя бы потому, что то, что США настолько увязли в Иране, вообще в иранской кампании, во многом даже выгодно Китаю. Сейчас все карты у Китая, а не у США».

«Для американского бизнеса очень важно открыть границы, потому что страдают все: от американских сельхозпроизводителей до взаимодействия в области технологий. Такая странная изоляция Китая превращается еще и в изоляцию Америки от Китая. Я думаю, что бизнес занимает значительно более гибкую и более открытую позицию. Трамп готов вернуться к некому уровню отношений пяти-семи лет назад, когда Китай довольно активно размещал заказы в корпорации Boeing, активно сотрудничал с Nvidia. Но уже не факт, что сейчас Китай пойдет на такие сделки, учитывая ненадежность именно американской политики. Саммит будет очень непростым и по крайней мере не таким, как его задумывал Трамп изначально. Иранская ситуация полностью перемешала карты - не только США, но и Китаю. И разговор пойдет прежде всего именно об Иране. У США позиция такая, что ни один корабль не должен проходить через Ормузский пролив без разрешения США, но США будут настолько добры, что откроют их для китайских кораблей - естественно, в обмен на какие-то другие преференции. Не думаю, что китайская сторона готова пойти на такой простой размен. Она настаивает на снятии целого ряда тарифных барьеров, а также на допуске товаров многих китайских компаний на американский рынок. Будет сложная встреча. Скорее всего, обе стороны заявят о колоссальном прогрессе, но ситуация зависнет. Для того чтобы разрешать ситуацию с Китаем, у США сейчас просто нет серьезных рычагов. А у Китая нет серьезных рычагов давить на США».

«Во-первых, Россия получает различные технологии не только от Китая, но и от ряда других азиатских дружественных стран. Но, во-вторых, речь идет не просто о трансфере технологий, но и об обмене технологиями. Во-вторых, да, конечно, многие китайские компании, особенно, так сказать, компании первых эшелонов, которые являются лидерами китайского финтеха, в том числе, например, это и Huawei, и China Mobile, Lenovo, Xiaomi, и многие другие, сами опасаются передавать свои технологии по крайней мере напрямую. В этом смысле Россия в основном имеет дело с компаниями второго или даже третьего эшелона, которые, по сути, выросли из каких-то стартапов, но при этом за счет различных китайских стимулирующих мер сделали мощные свои технологии. Они особо не боятся вторичных санкций, потому что на них можно наложить санкции, но они тут же переименуются, уйдут в тень, и в этом смысле они неуловимы. Их десятки. Здесь надо понимать, что, пытаясь запугать Китай и отрезая Россию от технологий, Запад наступает на другую сторону палки, а эта сторона бьет по лбу. Почему? По сути дела, Запад утрачивает контроль над Россией и то, что он добивался в течение десятилетий, чтобы на каждом компьютере стояли именно западные операционные системы, и базы данных управлялись такими гигантами, как, например, Novell, — Запад утрачивает целиком вот эти системы контроля. В этом смысле это оборотная сторона этих санкций, потому что свято место пусто не бывает. И в конце концов на место действительно ведущим западным технологическим стандартам приходят китайские. Россия их дорабатывает, и Китай действует значительно быстрее, по цене значительно более оптимизированно. В этом смысле я думаю, что это будет иметь долгоиграющие последствия».

«Китай неоднократно говорил о том, что готов поддержать Иран, но никогда не озвучивал, какие виды вооружений готов поставлять. Теоретически Китай вел еще до начала военных действий с Ираном переговоры о поставке мобильных систем ПВО. В известной степени это похоже на российские С-300, но являются не аналогом, а практически самостоятельной разработкой. Сейчас это сделать невозможно, и Китай будет поставлять свои ПЗРК, которые активно используются китайской армией, по крайней мере на учениях, обладают стандартными параметрами, эффективно поражают прежде всего вертолеты, низколетящие цели, дроны. При больших поставках любые цели, которые летят на высоте в районе километра, могут быть поражены без особых проблем. Самый главный вопрос заключается в том, что Китай, конечно, не хочет это делать открытым образом. И формально Китай, выражая поддержку Ирану, нигде не сообщал, что готов материальным образом участвовать в этой операции. Соответственно, если Китай все-таки решится на поставки вооружения, они пойдут через третьи страны, как часто Китай делает, или, например, будут поставляться некоторые узлы, компоненты для крупноузловой сборки уже на территории Ирана. Китай неоднократно к таким вещам прибегал, например, при поставках дронов. Я думаю, что Китай крайне заинтересован в том, чтобы китайская продукция достигла Ирана для усиления иранских вооружений. Для Пекина важны не те деньги, которые можно получить за продажу вооружений, сколько устойчивость иранского режима. Дело в том, что Пекин сумел наладить отношения с Ираном довольно давно, и смена режима, безусловно, может привести к тому, что нефть, которая шла из Ирана, довольно большие объемы по месяцам, и тогда получалось 10–12%, иногда даже 15%. Обрушение таких нефтяных поставок может очень серьезно задеть Китай, учитывая еще и обрушение венесуэльских поставок. В Китае будут всячески бороться за то, чтобы нынешний режим в Иране остался на плаву, потому что смена режима приведет к приходу проамериканской группы в Иране, и это будет означать, что Китай утрачивает свою позицию на Ближнем Востоке».

«Безусловно, самые сильные позиции сейчас будут у США при переговорах с Китаем. Но, как ни странно, они ослабевают каждый день. Потому что первоначально казалось, что самое главное - отрезать Китай от нефти, и Китай, конечно, будет испытывать большие проблемы, учитывая еще не только иранский, но и венесуэльский фактор. Но тут оказалось, что все-таки все обстоит не так радужно, как утверждает Трамп. И более того, судя по всему, Китай довольно успешно сейчас ведет переговоры о решении поставок со стороны России. То есть на самом деле этот рычаг давления со стороны США не столь силен. Но все же, конечно, для Китая перекрытие Ормузского пролива - серьезный удар. Китай смотрит на ситуацию реалистично и, на мой взгляд, даже понимает, что многое, что сейчас делают США, направлено на своим острием именно против Китая, на ограничение модели роста Китая. Я думаю, что Китай сейчас на фоне действительно не очень благоприятной ситуации будет вести разговор об уменьшении или даже, возможно, отмене повышенных тарифов со стороны США. Китай будет говорить о готовности открыть поставки редкоземельных металлов в сторону США. Ну, в общем, Китай как бы попытается обойти эту проблему, понимая, что, конечно, США не будет и не собирается ни в коем случае благоприятствовать поставкам Китая нефти и других сырьевых запасов. Судя по всему, Китай как раз абсолютно готов договариваться и смотрит на ситуацию весьма и весьма гибко, потому что Китай - страна, как раз готовая к коммерческим договоренностям. Многое зависит от США. Трамп любит большие сделки, и не исключено, что, например, он будет пытаться удивить Китай ну какими-нибудь самыми необычными предложениями. О чем говорят сейчас американские эксперты — от едва ли не предложении о создании частичной зоны свободной торговли между Китаем и США, как это, например, было между Индией и ЕС до серьезного снижения тарифов и пошлин. То есть Трампу тоже нужна очевидная сделка, о которой можно сказать, что это явный успех США, поэтому, в общем, обе стороны хотят заключить сделку».