Виктор Геращенко:«Думаю, это был междусобойчик»

Накануне 20-летия августовского путча Виктор Геращенко, тогда глава Госбанка СССР, заявил в интервью BFM.ru: «Я думаю, что это все-таки был междусобойчик, чтобы как-то отстранить группу Ельцина, которая рвалась к власти и развалу Союза»

19 августа 1991 года в СССР была предпринята попытка государственного переворота. Путч, возглавляемый ГКЧП, был подавлен через три дня. Своими воспоминаниями о событиях августа- 91 с BFM.ru поделился Виктор Геращенко, занимавший в 1989-1991 годах пост председателя Госбанка СССР.

— Августовские события 1991 года стали для вас неожиданностью или ситуация была предсказуема?

— Когда шли эти переговоры [о подписании «Договора о Союзе Суверенных государств»], туда никого из «экономических недр» СССР почти не звали, хотя я от этого был далеко. Входил только Щербаков [Владимир Щербаков, первый заместитель премьер-министра СССР]. Его Горбачев имел в виду сделать первым замом в союзном государстве, а председателем Совмина был бы Назарбаев.

То, что писали в союзном договоре, никому особо не показывали. Поэтому когда Михаил Бергер [в 1991 году был редактором отдела экономики и членом редколлегии газеты «Известия»] показал мне этот проект, то там про Центральный банк и денежную систему была написана просто глупость. Это было примерно за неделю до 21 августа.

Я написал записку в Совмин, Лукьянову [Анатолий Лукьянов, председатель Верховного Совета СССР], потому что мы подчинялись Верховному совету, в ЦК. Ни ответа, ни привета. Потом Бергер предложил мое письмо опубликовать в его газете, что я и сделал.

Там по трем пунктам глупость была написана: например, при единой валюте в каждой республике будет свой центр. Так не бывает ни в какой стране, даже в США, при 12 федеральных резервных банках.

Как-то нас вызывали в Ново-Огарево — когда вопрос возник о каких-то резервах ЦБ, которые можно было бы пустить, чтобы решать какие-то проблемы республики, еще до союзного договора. Там было человек пять-шесть, там был Ельцин. И мы сказали, что не надо эти резервы, которые остаются от продажи золота, сейчас курочить.

Мы предложили: «Вот вы союзный договор подпишите, который мы не видели и не знали, будут какие-то претензии одной республики к другой, тогда будете делить». И все согласились, и Ельцин сказал, что сейчас нечего с этим делом возиться.

И вдруг Павлов [Валентин Павлов, премьер-министр СССР] возвращается из отпуска (он в отпуске был 2 недели) и назначает на субботу, 18 августа, президиум Совмина.

Туда пригласили Катышева как министра внешних связей, министра финансов Орлова, меня, был и первый замминистра юстиции, и еще 4 зама, которых Павлов подбирал, не самых лучших, но это его дело.

Он говорит, что нужно будет 20 числа, во вторник, вместе с Горбачевым, подписывать малый союзный договор, которому уже почти 70 лет (был заключен в 1922 году). И спрашивает: «Вот вы, президиум Совмина, меня уполномочиваете подписать этот договор? Вы понимаете, что это экономический развал страны? Или это ведет к экономическому развалу страны?».

Стали обсуждать. Он говорит: «А ты где был? Тебя звали». Меня не звали, меня Горбачев не любит. А я говорю, что так нельзя, я даже записку написал. Он меня не слушает. Там в основном заседали партийные боссы. Выступили. Катышев очень жестко выступил, поскольку человек с партийным прошлым. И потом: «Вот давайте напишем письмо, составляйте, и в понедельник с утра я пойду к Горбачеву говорить, что рано подписывать». И на этом разошлись.

— То есть Павлов, который вошел в состав ГКЧП, в субботу еще ничего не знал, и решение о путче было принято спонтанно, в ночь с воскресенья на понедельник?

— В понедельник утром, в 7 утра, мне звонит мой помощник и говорит: «ГКЧП!». Я говорю: «Чего?» Он: «Включите телевизор».

Я включил телевизор, и там дежурный диктор, которого потом выгнали за то, что он читал сообщение ГКЧП, а он не мог его не читать. А ему потом сказали: «Зачем ты читал?» Тоже идиоты.

Помощник мне говорит: «Я машину за вами послал». Ну, мы собрались с моими замами, слушаем, что дальше будет. Потом часов в 11 звонит Павлов и говорит: «Ну, чего там, сидите, в штаны наложили?»

Я говорю: «Нет, обсуждаем, что дальше».

«А вот вам в четыре будет пресс-конференция, и вы все узнаете. А сейчас я Орлова никак не могу найти. Ты его найди, и вместе напишите телеграмму по системе финансовой и банковской, потому что ваши, мол, тоже хулиганят.

У нас был твердый раздел союзного бюджета с Россией, какие суммы поступают в союзный бюджет, а какие в России. А они в последние месяцы стали не платить то, что полагается в союзный бюджет — все забирают себе, это безобразие. И, конечно с помощью контор областных, там у нас человек 10 были отщепенцев. Думали, что нужно сделать, как в США, хотя не знают, как там сделано.

Мы дали такую телеграмму, я ее часов в пять подписал, она была готова к этому времени. Все это было 19-го августа. И было заседание Совмина. Павлов его собрал.

Но он в четыре часа на пресс-конференцию не пошел — это уже показатель. Он вышел, немного не совсем понятный, хотя я его знаю с 1956 года, он на два года старше меня. И Раевский [Владимир Раевский, первый замминистра финансов] говорит: «Валентин [Павлов] поддатый. Только второй раз в истории СССР после войны премьер-министр выступает поддатый».

Я говорю: «А когда первый?». «А первый раз Хрущев как-то вышел поддатый», — сказал Раевский.

И Павлов действительно отвлекался, вынул из заднего кармана брюк пистолет, положил на тумбочку. Мы думаем: ничего себе! (хотя ходил с охраной, для чего пистолет? Это раньше давали министрам, замминистра пистолет, особенно после войны).

И первый выступил Катышев, что хватит разваливать экономику страны, нужно порядок навести. Потом многие выступали. Третьяков приехал, который был председателем ассоциации промышленников и один из членов ГКЧП. И он тихо спросил: «Ты будешь?»

Я говорю: «А я написал, что хотел сказать». Я там не выступал. А был такой министр природоведения, он все записал, потом Ельцину доложил, кто выступал, что говорил. Сам он не выступал.

— Чем вам запомнился второй день ГКЧП?

— На следующий день я на какие-то заседания ездил во второй половине дня. И приезжаю к банку часов в 9 вечера на Неглинной. У центрального входа стоят два танка. Заезжаю в ворота, двое солдат. Я говорю: «А кто их звал?». Мне говорят, по распоряжению командующего Московского военного округа.

Я поднялся, звоню: «А на кой хрен военных вы прислали? У нас тут хранилищ нет, они не здесь. Денег наличных никаких нет. Никто же банк не будет захватывать, как при Ленине в 17-м году». У нас основная проблема была: куда этим солдатам ночью в туалет сходить.

— Ушли?

— На следующее утро они ушли. И началось сопротивление около Белого дома. Ельцин приехал, хотя в воскресенье они прилетели из Казахстана в хорошем настроении. А хотя там вокруг была «Альфа», но ей никто команду не дал, чтобы его [Ельцина] не пускать. Там два выезда всего с этого дачного помещения, но никто не дал команду не выпускать. Они свободно поехали в Москву и устроили весь этот шмон.

А в пятницу уже замминистра финансов мне сообщил, что Силаев [Иван Силаев — председатель Совмина РСФСР] написал записку с 7-8 фамилиями — в связи с тем, что некоторые себя показали непатриотичными, на такое-то место назначить такого, на такое-то место — такого и так далее. И рукой Горбачева было написано «согласиться». То есть бумага не лигитимная, не правильная, но смешно же спорить. Я сказал: «Дайте мне бумагу, я сейчас напишу заявление, что я ни за что не отвечаю».

— И дали вам бумагу?

— Да. Это факты, которые меня точно касаются, которые я знаю. В понедельник я пошел в Думу и смотреть, как там эти вопросы решаются. А в четверг ко мне подошел Александр Владиславьев, активный депутат, и говорит: «Возвращайся назад. Они ушли».

Потому что в зарубежной прессе появились заметки, раньше вы знали, с кем договариваться и вести переговоры, а сейчас Ляпкины-Тяпкины, и мы не знаем, какие можно вести с ними разговоры по внешнему долгу, по новым кредитам и так далее.

— Что это было: плохо подготовленная операция или инсценировка?

— Я из этого никакой трагедии не делал. Почему-то мне казалось, что это делалось не без ведома Горбачева, он просто на Форосе спрятался на это время. И все. Я думаю, что это все-таки был междусобойчик, чтобы как-то отстранить группу Ельцина, которая рвалась к власти и развалу Союза.

Двадцать лет назад, в ночь с 18 на 19 августа 1991 года, Государственный комитет по чрезвычайному положению (по официальной версии, самопровозглашенный орган), состоявший из представителей руководства ЦК КПСС и правительства СССР, принял решение об осуществлении государственного переворота в стране.

В ГКЧП вошли вице-президент СССР Геннадий Янаев, премьер-министр СССР Валентин Павлов, министр внутренних дел СССР Борис Пуго, министр обороны СССР Дмитрий Язов, председатель КГБ СССР Владимир Крючков, первый зампред Совета обороны СССР Олег Бакланов, председатель Крестьянского союза СССР Василий Стародубцев, президент Ассоциации государственных предприятий и объектов промышленности, строительства, транспорта и связи СССР Александр Тизяков.

В 6:00 мск 19 августа 1991 года по радио и телевидению было передано «Заявление советского руководства», гласившее, что «в связи с невозможностью по состоянию здоровья исполнения Горбачевым Михаилом Сергеевичем обязанностей президента СССР», в соответствии со статьей 127.7 Конституции СССР полномочия президента Союза ССР переходят к вице-президенту Геннадию Янаеву, вводится чрезвычайное положение в отдельных местностях СССР на срок 6 месяцев, а для управления страной образуется Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР (ГКЧП СССР).

Прекратили вещание практически все программы телевидения. Был запрещен выпуск всех газет, кроме газет «Труд», «Рабочая трибуна», «Известия», «Правда», «Красная звезда», «Советская Россия», «Московская правда», «Ленинское знамя», «Сельская жизнь».

В крупные города были введены войска. Президент СССР Михаил Горбачев, в это время находившийся с семьей на отдыхе в Крыму, был изолирован на правительственной даче в Форосе.

Целью ГКЧП была смена проводимого Горбачевым курса и срыв намеченного на 20 августа 1991 года подписания «Договора о Союзе Суверенных государств».

Сопротивление путчистам возглавили президент РСФСР Борис Ельцин и руководство России. Ельцин подписал Указ №59, где создание ГКЧП было квалифицировано как попытка государственного переворота; союзные органы исполнительной власти, включая силовые структуры, были переподчинены президенту РСФСР. Зачитанное Ельциным «Обращение к гражданам России» кроме него подписали председатель Совета министров РСФСР Иван Силаев, председатель Верховного совета РСФСР Руслан Хасбулатов.

20 августа в Москве был введен комендантский час. Вечером того же дня собралось около 60 тысяч защитников Белого дома. Около часа ночи колонна боевых машин десанта подошла к баррикаде около Белого дома, около 20 машин прорвали баррикады на Новом Арбате, но серьезного штурма предпринято не было. В подземном транспортном туннеле на пересечении Калининского проспекта (ныне улица Новый Арбат) и Садового кольца (улица Чайковского), забитом бронетехникой БМП, во время маневрирования погибли трое гражданских лиц: Дмитрий Комарь, Владимир Усов и Илья Кричевский.

Утром 21 августа начался вывод войск из Москвы, в 11:30 состоялась чрезвычайная сессия Верховного Совета РСФСР, на которой Ельцин заявил об антиконституционности путча и его противоположности демократии. Сессия поручила премьер-министру РСФСР Ивану Силаеву и вице-президенту РСФСР Александру Руцкому отправиться к президенту СССР Михаилу Горбачеву и освободить его от изоляции. Почти в это же время члены ГКЧП тоже вылетели в Форос.

22 августа на самолете российского руководства президент СССР Михаил Горбачев вернулся в Москву.
После провала попытки переворота все члены ГКЧП были арестованы, за исключением министра внутренних дел СССР Бориса Пуго, который покончил с собой. Им было предъявлено обвинение по статье 64 Уголовного кодекса РСФСР (измена Родине). Они вышли на свободу по амнистии 23 февраля 1994 года. Лишь один из них, Валентин Варенников, добился оправдательного судебного приговора.

Указом Бориса Ельцина 23 августа 1991 года была приостановлена деятельность компартии на территории РСФСР (запрещена 6 ноября 1991 г.). А на следующий день Михаил Горбачев заявил об уходе с поста генсека ЦК КПСС.

Уже 8 декабря 1991 года представители РСФСР, Украины и Белоруссии подписали декларацию о создании СНГ и констатировали распад СССР. Затем и остальные 11 республик подписали протокол, формально учредивший СНГ.

В 2006 году бывший глава КГБ Владимир Крючков признавался: «Мы противились подписанию договора, разрушающего Союз. Я чувствую, что был прав. Жалею, что не были приняты меры по строгой изоляции Президента СССР, не были поставлены вопросы перед Верховным Советом об отречении главы государства от своего поста».