16+
Понедельник, 24 сентября 2018
  • BRENT $ 80.35 / ₽ 5314
  • RTS1158.17
14 мая 2014, 17:27 Компании

Новые способы земельного мошенничества

Лента новостей

О проблемах оформления землеотводов, охранных зон и сервитутов, оплаты за проведение работ на магистральных нефтепроводах и нефтепродуктопроводах на территориях, принадлежащих другим землепользователям в интервью Алексею Завьялову рассказал вице-президент компании «Транснефть» Михаил Барков.

Михаил Барков, вице-президент «Транснефть». Фото: пресс-служба компании «Транснефть»
Михаил Барков, вице-президент «Транснефть». Фото: пресс-служба компании «Транснефть»
Михаил Викторович, на последней презентации «Транснефти» для финансовых аналитиков было заявлено, что компания вынуждена начать срочные работы по ремонту нефтепровода Самара – Лисичанск из-за его крайне плохого технического состояния (в силу, естественно, старения). Там уже были аварии. В то же время в СМИ неоднократно проходила информация о некоторых затруднениях юридического плана при оформлении этих работ. Затруднения эти вызваны позицией некоторых землепользователей, которые просто не пускают «Транснефть» на свою территорию. На Ваш взгляд, с чем это связано, и насколько это массовое явление, и есть ли подобные проблемы в других регионах?
Михаил Викторович Барков, вице-президент компании «Транснефть»: Я бы не связывал это только с проблемой строительства указанного Вами нефтепровода. Проблема гораздо шире и касается, в принципе, всех направлений, где проходят наши трубы, где существуют вопросы, связанные с ремонтом трубы, с консервацией, с другими аспектами, которые связаны с обслуживанием нефтепроводов. Вы упомянули термин «некий новый вид мошенничества», я правильно услышал?
Да
Михаил Барков: Это не совсем так. Дело в том, что столько, сколько государство в истории строит те или иные линейные объекты, – столько и существует подобная практика. Она была и в царской России и была характерна не только для нее. Всегда существовали «господа-товарищи», которых, видимо, можно причислить к категории именно мошенников. Они пытались воспользоваться ситуацией с целью получить определенную выгоду и ставили или коммерческие структуры, которые выполняли соответствующую работу, или государственные структуры в положение зависимое. Вот эта зависимость, фактически превращавшаяся в мягкий или жесткий шантаж, и являлась источником возможного обогащения. То есть тема эта достаточно старая, но в связи с тем, что за последние годы «Транснефть» очень активно стала реконструировать, ремонтировать нефтепроводы…
Все накинулись на «Транснефть»?
Михаил Барков: Нет, не накинулись на «Транснефть», а просто возникли как раз проблемы подобного характера, которые были спровоцированы именно нашим желанием и необходимостью привести систему нефтепроводного транспорта в полный порядок. Она у нас, в принципе, и так в порядке, но понимаете, что любой объект, тем более объект повышенной опасности, нуждается в постоянном уходе и в замене или части трубы, или полностью трубы. Поэтому то, что у нас в последние годы появилась возможность, в том числе финансовая, реконструировать значительные участки трубы, повлекло за собой и такой достаточно широкий «спрос» на этот вид мошенничества – так и назовем прямо. Причины также «лежат» в ближайшей истории. В 90-е годы, в известной политической и экономической ситуации очень многие вещи, которые были связаны с трубопроводным транспортом, не делались так, как надо было их делать. Например, были утеряны или не производились соответствующие картографические, другие изыскания и исследования, которые должны были показать участникам рынка и участникам отношений по владению или использованию собственности земельных участков, что существуют некие ограничения, существуют перспективные возможности попасть под ограничения, связанные с ремонтом трубы, связанные с необходимостью ликвидировать или потенциальный, или состоявшийся аварийный эпизод, и так далее и тому подобное. Это, видимо, основные причины. Отнесем сюда и некий общественный посыл, направленный на зарабатывание всего из всего. Принцип, по которому «обмани ближнего лучше, чем он обманет тебя», он в какой-то степени здесь тоже действует.
То есть земля, которая находится над нефтепроводом, не принадлежит «Транснефти»?
Михаил Барков: Она не принадлежит «Транснефти», но она является охранной зоной наших трубопроводов. Ситуации могут быть разные. Однако в основном ситуация именно такая. В советское время предполагалось, что эта земля должна была быть использована только под трубопровод, охранную зону, и, соответственно, ничего там не строиться не могло, и других целей быть не могло. Можно точно сказать, что не было ни в коей мере таких моментов, когда кто-то вдруг неожиданно это покупал. Причем нередко покупал с участием коррупционных связей в местных исполнительных, даже, может, правоохранительных органах. В итоге получалось то, на что мы сейчас периодически натыкаемся.
То есть это, с одной стороны, нарушение законодательства?
Михаил Барков: Нарушение законодательства – это тогда, когда есть четкая норма и когда мы понимаем, что эта норма нарушена, и соответствующие выводы можем сделать и сами, и обратиться в органы прокуратуры и органы следствия. В тех случаях, когда норма не совсем эффективно и не совсем корректно сформулирована, а то и ее вообще в четком виде не существует, возникает проблема правоприменения. Это тоже следствие того, что было в 90-е годы. Потихонечку эта ситуация исправляется. Есть поддержка и понимание со стороны нашего основного законодательного органа. Рассматриваются законопроекты со стороны правительства, принимаются постановления соответствующие. В частности, очень большую роль хорошую сыграло постановление № 218 от 2011 года. Тем не менее нельзя пока сказать, что действующие права и системы обеспечивают в полной мере решение вопросов, связанных с безопасностью трубопроводов, связанных с необходимостью их ремонта, с профилактическими мерами по эксплуатации нефтепроводов.
Михаил Викторович, а о каких суммах идет речь, какие потери у «Транснефти» вот из-за таких действий мошенников?
Михаил Барков: Сказать это с точностью невозможно. Это как раз одна из проблем – отсутствие методики определения цены участка, который или должен быть выкуплен, или эксплуатацию которого мы должны в наших интересах оплачивать. Допустим, что мы считаем –это будет стоить 50 тысяч рублей, а человек выкатывает нам там миллионы.
То есть четких тарифов нет?
Михаил Барков: Нет. Тут речь не о тарифах, а именно о методологии, определении цены подобных взаимоотношений. К сожалению, это тоже пробел. Этот пробел тоже влияет на эту ситуацию. Конечно, речь идет не о десятках миллионов, даже, пожалуй, не о сотнях миллионов рублей. Видимо, речь идет о более крупных цифрах. Потому что нам надо строить, реконструировать, нам надо менять срочно тот или иной участок трубы, аварийной трубы, и поэтому бывает, что мы вынуждены идти на повышенные затраты для того, чтобы решить эти проблемы. С учетом протяженности наших труб, а это около 70 тысяч километров, конечно, это выливается в достаточно серьезные затраты. Но еще раз говорю: посчитать их очень сложно в силу отсутствия методологии.
То есть проще, получается, заплатить?
Михаил Барков: Поймите, если диагностика показывает, что труба в изношенном состоянии, а, к сожалению, нам досталось хозяйство, которое в течение десятилетий на отдельных участках не ремонтировалось, и мы знаем, что там возможен прорыв, в том числе и техногенная катастрофа, мы вынуждены платить. Мы вынуждены идти иногда не то чтобы на любые, но на очень серьезные затраты.
Михаил Викторович, благодарю Вас, что Вы согласились ответить на наши вопросы.

Добавить BFM.ru в ваши источники новостей?

Рекомендуем:

  • Фотоистории

    BFM.ru на вашем мобильном
    Посмотреть инструкцию