16+
Пятница, 18 августа 2017
  • BRENT $ 51.13 / ₽ 3039
  • RTS1025.01
24 августа 2009, 17:03 ФинансыСтрахованиеПраво

«Все иски будут предъявляться к «Русгидро»

Лента новостей

Полный вариант интервью генерального директора компании «Ингосстрах» Александра Григорьева, в котором он высказался за более решительную позицию государства в вопросе страхования объектов повышенной опасности

Александр Григорьев. Фото: РИА Новости
Александр Григорьев. Фото: РИА Новости

BFM.ru, как и обещал, публикует полный вариант интервью генерального директора компании «Ингосстрах» Александра Григорьева, в котором он высказался за более решительную позицию государства в вопросе страхования объектов повышенной опасности, в частности ГЭС.

— Ущерб от аварии на Саяно-Шушинской ГЭС можно назвать огромным, уже прозвучали некоторые цифры. Как складывается в настоящее время практика страхования подобных объектов?

— Трагедия на Саяно-Шушинской ГЭС, которая унесла много жизней и нанесла значительный урон экономике, ставит нас перед необходимостью обсудить вопросы, правильно ли защищаются подобные объекты, правильно ли государство себя ведет с точки зрения защиты населения, своих собственных интересов, при эксплуатации подобных знаковых объектов. Вывод, который делают наши специалисты, к сожалению, отрицательный. У нас в стране страхование подобных объектов и ответственность этих объектов перед третьими лицами организованы неправильно.

Здесь есть три составляющие проблемы. Первая, как ни странно, это составляющая, относящаяся к самим собственникам данных объектов. Сейчас опубликованы данные о защите этих объектов со стороны страховых компаний, и цифры вызывают невольное удивление…

— В частности, по Саяно-Шушинсокй ГЭС — это 200 миллионов долларов.

— По имуществу. А мы должны отдать себе отчет, что это всего лишь один энергоблок по стоимости. Имущество ГЭС застраховано в одной из крупнейших страховых компаний на общую сумму 200 млн долларов — а она не покрывает по сути даже двух энергоблоков, а ведь их там 10. А ведь еще есть сама платина, оборудование, которое не связано с энергоблоком, и т.д.

— А еще есть третьи лица...

— Стоп, пока только об имуществе. Тут, на мой взгляд, с точки зрения собственников налицо известный самообман. Первое: они не установили реальную стоимость оборудования и имущества и решили сэкономить, занизив страховую сумму. Естественно, чтобы можно было меньше заплатить.

— Как происходит оценка подобного рода имущества?

— Совершенно разные варианты, здесь нет вообще единого подхода. Кто-то пытается страховать по действительным суммам, например, компании с участием иностранного капитала. Компании открытые, то есть те, которые прошли IPO, финансовые структуры — все страхуют по реальным рыночным суммам, понимая, что возмещать ущерб надо по реальной сумме.

В данном случае мы видим 200 млн долларов, это грубо 6 млрд рублей. Это ни в какое сравнение по нынешним рыночным оценкам к реальной стоимости имущества не имеет.

И, конечно, собственники сэкономили на тарифе. «РусГидро» проводила тендер по страхованию имущества, и конечно, мы были участниками этого тендера и видели, насколько жесткая конкуренция по тарифу. А тариф напрямую связан с готовностью выигравшей страховой компании потом возмещать ущерб.

Вторая часть — это то, о чем вы начали спрашивать: ответственность перед третьими лицами. Опубликованы удивительные цифры. Оказывается, вся ответственность на точно таком же тендере собственниками была определена в 30 млн рублей. Да вот только из-за того, что масляное пятно могло дойти до Красноярского водохранилища, ущерб уже мог бы быть совершенно другой.

Мы уж не говорим обо всем остальном, что связано с жизнью, здоровьем людей. А не дай бог затопление произошло бы? Как можно такой объект застраховать на 30 млн?

— Есть еще производства, которые зависят от электроэнергии, которую вырабатывала эта ГЭС…

— Совершенно верно, алюминиевые заводы, угольные предприятия и т. д. Речь идет о том, что нанесение ущерба третьим лицам измеряется сотнями миллионов рублей, только если взять отдельно два десятка крупных предприятий в этом регионе. Поэтому страховой лимит в 30 млн рублей — это смех.

По оценкам министра энергетики, стоимость восстановления составит 40 млрд рублей. Плюс все остальное: стоимость очистки помещений, работа МЧС и т. д. Получается, что страховой лимит на два порядка отличается от того, что должно быть. Позиция собственников в отношении своей ответственности, в отношении защиты своего имущества и с одной и с другой стороны оказалась неадекватной.

И, к сожалению, у нас в стране в огромном количестве случаев происходит то же самое. У нас огромные предприятия застрахованы на минимальные суммы. И теперь уже разговоры пошли о том, что мы пойдем к государству в бюджет, будем платить и т. д.

Где-то уже начат сбор средств семьям погибших. Но зачем это геройство, эти прыжки на амбразуру? Ведь всего лишь достаточно было профессионально, с ответственностью менеджеров и собственников застраховать ответственность перед третьими лицами, и ответственность перед своим персоналом. И это были бы совершенно другие суммы, которые получили бы родственники, наследники, третьи лица.

Теперь, когда все услышали цифру 30 млн, понятно, что все иски будут предъявляться к «РусГидро». И я считаю, что это предмет для достаточно серьезного разбора по всей энергетике. После реформы РАО ЕЭС по всем как генерирующим, так и сетевым компаниям проблематика страховых сумм, проблематика тарифов одна и та же. Просто всем казалось, что этого никогда н случится. К сожалению, вот случилось.

— В уставах этих организаций написано, что главное — это извлечение прибыли. Остальное никого не волнует.

— Они извлекли прибыль? Они извлекли убытки. И разве написано в уставе, что они, став акционерным обществами, стали безответственными? Не написано. Более того, закон говорит об ответственности менеджеров за принимаемые решения или за бездействие в принимаемых решениях.

Второй блок вопросов связан с позицией государства. Вот когда обсуждался законопроект об обязательном страховании ответственности эксплуатантов опасных объектов (ОПО)…

— Который лежит без движения.

— Да, уже четыре года. Так вот, нам говорили, что этот закон — это ненужный налог на бизнес, что если, не дай бог, что случится, собственники и бизнесмены сами возместят все ущербы и т. д. Вот что мы слышали, когда страховщики, может быть, не очень убедительно, пытались объяснить, что это нужно государству больше, чем страховому сообществу.

А теперь деньги откуда брать? Из бюджета? Просить их у Минфина в кризисный год, когда госбюджет дефицитен? А этого можно было вообще не допустить, ведь в первоначальном проекте закон об ОПО должен был вступить в силу 1 января 2009 года.

— Получается, что, с одной стороны, собственник объектов хочет сэкономить на страховании и занижает лимит, а с другой — страховая компания занижает тариф, чтобы выиграть тендер.

— Работа ответственных страховых компаний заключается в понимании, что аварии, к сожалению, иногда случается. Если мы сейчас охватим август: теракт в Ингушетии, падение самолета, Саяно-Шушинская ГЭС, трагедия на МАКСе, ДТП, аварии, — то увидим, что, к сожалению, страхование широко проникло в жизнь всего мирового сообщества именно потому, что страховые случаи все-таки имеют место быть.

— В чем же вы видите выход?

— Выход только в изменении позиции государства по отношению к страхованию. Государство в лице Госдумы, правительства, законодателей, Минфина должно изменить свое отношение к нему и понять, что страхование является цивилизованным способом защиты интересов граждан и государства и что извлечение прибыли страховыми компаниями из этого бизнеса является всего лишь одной из сопутствующих очень приятных функций финансового института, коим является страховая компания и ни в коем случае не подменяет главную функцию страховых компаний как защитника интересов государства, населения, компаний, организаций. А до того, как подход государства изменится, мы будем сталкиваться с ситуациями, подобными нынешней.

— Хорошо, предположим будет принят закон об ОПО. Но ведь в законе вряд ли будет описано, как проводить оценку объектов.

— В проекте закона указаны виды этих опасных производств и указаны лимиты. Вокруг этого и надо дискутировать. И если в законе будет определено, что на ГЭС лимит составляет 2-5 млрд долларов, ориентировочно 100-150 млрд рублей, то это будет нормальный лимит. Это и есть вопрос об отношении государства. Здесь нельзя полагаться на оценку какого-то независимого оценщика. Должны быть четко определены принципы по разным отраслям.

— Когда может быть принят этот закон?

— Я могу отвечать только за страховое сообщество. Я могу ответить, что Всероссийский союз страховщиков поднимет вопрос о возобновлении продвижения закона об ОПО.

— А куда денется промышленное лобби, которое этот закон уже четыре года маринует?

— Компания «Русгидро» — представитель этого промышленного лобби. Так что как минимум один участник этого лобби должен поменять позицию. Кроме того, пострадало много разных предприятий — металлургической отрасли, угольной и т.д. , которые сейчас все будут страдать из-за повышения цен на электроэнергетику. Эти заводы тоже поменяют свою позицию. Но основной урок должны извлечь правительство и законодатели.

— Поговорим о сельском хозяйстве. Засуха ведь. И урожай опять не застрахован?

— Не застрахован.

— Кто должен опять дать команду?

— Насколько я понимаю, 14 августа на заседании в Оренбурге премьер дал Минсельхозу команду приступить к формированию подходов к сельхозстрахованию. Потому что ущерб, который премьер озвучил, составил порядка 100 млрд рублей.

— Сопоставимо с техногенной катастрофой.

— Даже побольше. Средства, которые выделялись государством на дотации по страхованию в этом году по секвестрированному бюджету составили около двух млрд рублей. При тарифах, которые применяют ведущие страховщики, которые выступают за нормальное сельхозстрахование, этих денег хватило бы с лихвой, чтобы покрыть весь ущерб на 100-150 млрд рублей.

У нас же оказалось, что благодаря бездействию и сомнениям отдельных ведомств оказалось застрахованным, по данным премьера, всего лишь 8% посевов в этих регионах. И ни о каком возмещении ущерба за счет страхования просто речь не идет.

Так что Россельхозбанку придется пролонгировать кредиты, простить их, выдать новые и т. д. И все это из средств бюджета.

В общем, мы считаем, что постановление правительства, которое было принято 31 декабря прошлого года и по какой-то причине не исполняется, является верным постановлением. И стране надо идти по этому пути. По пути нормального страхования с господдержкой.

— А страховой рынок готов к такой нагрузке?

— Конечно. Нет никакой страшной «нагрузки», это нормальная страховая деятельность. Так весь мир живет. Это нормальная оценка рисков. И реальная защита. А при наступлении страховых случаев — это нормальные выплаты.

Без всякой саморекламы, выплаты у ряда крупнейших компаний в первом полугодии этого года выросли на 30-40%. А сборы выросли на 3-5-10%. Но при этом сеть страховых компаний осталась прибыльной. Это просто означает, что они защищают риски, правильно перестраховывая так, как нужно.

— В целом, страховой рынок в какой сейчас точке находится?

— Страховой рынок — это всегда производная от макроэкономики, от ВНП. И страховой рынок имеет всегда лаг. В зависимости от степени развития этот лаг больше или меньше. В России этот лаг составляет 6-9 месяцев. Поэтому страховой рынок в третьем—четвертом квартале входит в низшую стадию.

— Если мы отмотаем назад эти 6-9 месяцев, получится начало года.

— Да. Для страховых компаний сейчас будет самое тяжелое время.

— К чему это приведет — к консолидации, уходу мелких игроков? У нас ведь 740 компаний на рынке...

— Конечно, уход мелких игроков неизбежен. По официальным данным ФССН, по состоянию на 1 июля 36 компаний не сдали отчетность. Считай, их уже нет. Проблема с ликвидностью сейчас у многих компаний. Около 300 компаний испытывают острые проблемы с ликвидностью.

Я скептически отношусь к тому, что в этом году будет много сделок по слияниям и поглощениям. Рынок мигрирует в сторону крупнейших компаний, потому что мигрирует клиентская база.

— Мелкие компании умирают — клиенты переходят к большим.

— Даже если мелкие не умирают, клиент все равно переходит в более надежные компании. Первая двадцатка собрала намного больше сборов во всем рынке, чем полгода назад. Именно поэтому эти компании наиболее ответственны, их волнует состояние страхового рынка и позиция государства в отношении страхового рынка.

Сама природа делает нам знаки, она показывает, что у нас не все в порядке с восприятием страхования. Вопрос, слышим ли мы ее.

Рекомендуем:

  • Фотоистории