Оговорки по Байдену. Комментарий Георгия Бовта

Варшавская речь Байдена не удивила ничем, кроме одной фразы, ошарашившей всех, включая его собственных советников. Это были слова о том, что Владимир Путин должен уйти. Несмотря на последовавшие из Белого дома разъяснения, вопрос остается — как США собираются вести переговоры с тем, чей режим они, пусть и оговорившись, намерены свернуть, задается вопросом политолог

Завершая визит в Европу, президент США Джо Байден выступил в Варшаве с программной речью о ситуации вокруг Украины, демократии и авторитаризме. Он заверил Киев в том, что Вашингтон полностью на стороне Украины. По его словам, Украина находится на передовой «в многолетней борьбе за демократию и свободу». Эта битва «не будет выиграна ни в ближайшие дни, ни в ближайшие месяцы. Нам надо готовиться к долгой предстоящей борьбе». Он также заявил, что русский народ не враг Америке. Однако пригрозил, что в ближайшие годы ВВП России сократится вдвое, а российская экономика скоро не будет входить даже в двадцатку крупнейших в мире. В заключительной части речи Байден недвусмысленно призвал отстранить Владимира Путина от власти, назвав его «диктатором, увлеченным восстановлением империи», который «никогда не убьет в людях любовь к свободе»: «Ради всего святого, этот человек не может оставаться у власти» — так он сформулировал свою мысль. В свою очередь пресс-секретарь президента России Дмитрий Песков заявил, что в Кремле не понимают смысл слов Байдена о том, что Путин «не может оставаться у власти». «То, что он сказал в целом в своем выступлении, говорит о том, что он является жертвой множества заблуждений». По мнению Пескова, такие заявления могут быть следствием «неправильных доводов» советников Байдена. Это вопрос для граждан России. И этот вопрос они решают сами, голосуя за своего президента», — сказал Песков. Чего ждать дальше?

Судя по всему, слова Байдена о невозможности российскому президенту оставаться у власти оказались неожиданностью для его собственных помощников и не были изначально включены в текст 27-минутной речи, которую Байден читал в Варшаве по суфлеру. Иначе уже сразу после сказанного члены его команды не бросились бы это «уточнять» и разъяснять именно таким образом, каковой означал, по сути, дезавуирование слов президента Америки. В том числе госсекретарь Блинкен отчасти отыграл назад, заявив в том смысле, что, мол, Путин не вообще не должен оставаться у власти, а не должен оставаться для того, «чтобы начинать войну или прибегать к агрессии в отношении Украины и кого-либо еще». А официальный представитель Белого дома пояснил журналистам, что Байден не призывал к смене режима в России, а его «точка зрения заключалась в том, что Путину нельзя позволить использовать силу в отношении соседей или региона. Он не имел в виду власть Путина в России или смену режима».

Из мировых лидеров президент Франции Эммануэль Макрон также заявил, что не позволил бы себе оскорблений в адрес российского лидера. Макрон призвал воздержаться «от слов и действий, которые могут привести к эскалации» конфликта на Украине, пообещав снова поговорить с Путиным.

Надо сказать, что и реакция респектабельной части американской прессы на этот пассаж Байдена оказалась отчасти скептической. Дело в том, что с некоторых пор, во всяком случае со времен войны в Ираке, само словосочетание «смена режима» применительно к чужой стране вызывает у определенной части американского общества стойкую идиосинкразию. Хотя бы потому, что никогда такая попытка в недавнем прошлом ни к каким благостным последствиям, в общем-то, ни разу не привела.

А в общем контексте речи Байдена, где он еще и упомянул возможность «десятилетий войны в Европе» и вообще говорил о многолетнем предстоящем противостоянии демократии и авторитаризма, обозначение такой задачи, как смена режима в России, как минимум ставит под сомнение в обозримом будущем все дипломатические усилия по урегулированию конфликта на Украине. Тем более что непонятно, как вести переговоры с тем, кого ты призываешь свергнуть. И хотя большинство комментаторов в самой Америке отнесли эти слова президента к разряду его уже ставших традиционными риторических ляпов, похоже, это выдает истинные намерения Вашингтона сделать так, чтобы война на Украине длилась как можно дольше. Укрепляя аргументацию тех, кто считает, что от этой войны сама Америка пока только выигрывает по сразу нескольким направлениям.

При этом по основным вопросам дальнейшей помощи Киеву США пока непреклонны: боевые самолеты НАТО предоставлены не будут, миротворческий контингент НАТО тоже отправлен не будет. Впрочем, по последнему вопросу Варшава может проявить собственную инициативу. Также можно ожидать, что вскоре Париж и Анкара могут вот-вот поставить перед Москвой вопрос об отправке своих миротворцев или как минимум спасателей для помощи в эвакуации жителей осажденного Мариуполя, которых, по разным оценкам, там остается до 150 тысяч человек. И отказать им, возможно, будет не так уж просто.

После визита Байдена в Европу, судя по всему, мотивация Киева ускорить переговорный процесс с Москвой может ослабеть, несмотря на намеченный новый раунд контактов в Турции, тогда как акцент на продолжение военных действий усилится.

Со своей стороны Минобороны России на днях заявило о завершении первого этапа спецоперации, подчеркнув, что штурма крупных городов, таких как Харьков или Киев, не планировалось, а главной целью является полное освобождение Донбасса
Это, разумеется, не стоит воспринимать как отказ от первоначально заявленных целей по денацификации и демилитаризации. В то же время отсутствие относительно масштабных наземных боевых действий в последние дни может свидетельствовать как о перегруппировке сил для новых решающих ударов, так и о переходе к тому, что называется позиционной войной, которая может стать сильно затяжной.

При этом на контролируемых российскими войсками территориях, в том числе за пределами Донецкой и Луганской областей, уже создаются структуры военно-гражданской администрации. Такие структуры — по крайней мере как временные — необходимы хотя бы для решения элементарных вопросов жизнедеятельности подконтрольных, относительно густонаселенных территорий. А вот насколько они окажутся временными и какую роль сыграют в будущем политическом урегулировании, когда и если до него вообще дойдет дело, мы пока не знаем.