Война с Ираном может превратиться в гуманитарную катастрофу. Комментарий Георгия Бовта

В случае ударов по энергетическим объектам в Иране страна рискует остаться без газовой генерации, хотя электроснабжение, скорее всего, продолжится. А страны Персидского залива зависят от систем опреснения воды и энергетических объектов гораздо сильнее Ирана. Пока стороны лишь повышают ставки

Дональд Трамп выступил с ультиматумом в адрес Ирана, пригрозив уничтожить энергетику страны, если Ормузский пролив не будет открыт в течение 48 часов. В ответ представитель центрального командования армии Ирана Зольфагари заявил, что в случае эскалации иранские военные нанесут массированный удар по установкам по опреснению морской воды в странах Ближнего Востока, а также по IT-инфраструктуре США и Израиля в регионе. Также Тегеран угрожает полностью перекрыть Ормузский пролив, если США ударят по электроэнергетике Ирана. Говорят еще и о подготовке ответных ударов по электро- и водоснабжению Израиля. Что дальше?

Иран пока не идет на уступки и готов повышать ставки, превращая войну против него в региональную энергетическую войну с тяжелыми общемировыми последствиями. США требуют помимо разблокировки Ормузского пролива еще и закрыть ядерную программу Ирана, забыв в принципе об обогащении урана. В том числе остановить реакторы в Исфахане, Натанзе и Фордо. Также США требуют сократить число имеющихся ракет до не более тысячи единиц. Плюс прекращение финансирования в регионе всех иранских марионеток типа «Хезболлы», хуситов и ХАМАС. Любой иранский правитель, который пойдет на такую капитуляцию, будет обречен. Власть в стране полностью захвачена КСИР, эти люди настроены даже не решительно, а фанатично, и просто так не сдадутся. Тактика уничтожения руководства Ирана, пока не удастся выйти на более сговорчивые фигуры, пока себя не оправдывает: к власти приходят фигуры еще более несговорчивые.

Нанося удар по энергообъектам региона, Тегеран нащупал слабое звено в американо-израильской коалиции, на которую теперь ложится часть ответственности за происходящее. Демократы в США уже обвиняют Белый дом в росте цен на бензин. Европа тоже далека от благодарности. Хотя она получает из региона не более 6-7% своего СПГ, на ней сказывается общее повышение цен. Катар, обеспечивающий около пятой части мирового производства СПГ, уже остановил экспорт. В Азии зависимость гораздо больше. Так, у Пакистана почти весь импорт СПГ приходился на Катар. Как и у Бангладеш.

Трамп, выставив свой ультиматум, загнал себя в ловушку: угрозы придется исполнять, иначе Америка предстанет беспомощным «бумажным тигром». Если Трамп «моргнет» и отступит, даже объявив мнимую «победу», в нее не поверят. Иран не только не свернет ядерную программу, возможно, даже попытается ускорить ее ради гарантий своей безопасности. Он также покажет, что сможет перекрывать Ормузский пролив по своему усмотрению. Это в корне подрывает роль США на Ближнем Востоке, как она сформировалась после Второй мировой войны.

Смогут ли США «полностью уничтожить» иранскую энергетику? Относительно легко можно уничтожить или сильно повредить крупные узлы (нефтеперевалочный хаб на острове Харк, крупнейшие НПЗ, ГРЭС и подстанции). Всего в Иране почти сотня относительно крупных электростанций. Однако полностью парализовать иранскую энергетику раз и навсегда вряд ли удастся, в том числе по причине ее децентрализации, аналогичной с украинской. Иран сможет задействовать временные схемы снабжения (дизель‑генерация, малые станции, импорт топлива). Самым болезненным может быть удар по крупнейшему газовому месторождению Южный Парс, которое обеспечивает до 75% газоснабжения Ирана.​ Газ играет решающую роль в генерации энергии. И все же мгновенной катастрофы в Иране не произойдет.

А вот ответные удары по опреснительным установкам стран Персидского залива поставят регион на грань гуманитарной катастрофы. Зависимость стран Залива от питьевого водоснабжения, от опреснения составляет оценочно от 40% для ОАЭ до 90 и более процентов для Кувейта, Катара и Омана. Для Саудовской Аравия около 70%, для Бахрейна 50-80%. В случае ударов по опреснительным установкам уже через несколько суток начнется дефицит питьевой воды в крупных агломерациях, через одну-две недели — массовые перебои и коллапс в санитарии, через две-четыре недели — миграционный и эпидемиологический кризис. Агломерации и промышленность вдоль побережья — Дубай, Абу-Даби, Шарджа — почти полностью зависят от опреснительных установок. Большая часть электростанций и НПЗ также технологически связаны с опреснением (это комбинированные ТЭЦ-опреснители). Так что повреждение установок парализует и часть энергетики. Вода также нужна для охлаждения, хранения и переработки продуктов, так что странам, зависимым от импорта продовольствия на 80-90%, грозит еще и продовольственный кризис. Также уязвимыми целями являются СПГ- и газоперерабатывающие узлы, НПЗ, нефтехимия, экспортные терминалы, хранилища топлива. Целями могут стать дата-центры и облачные площадки американских компаний. Даже ограниченное повреждение IT-инфраструктуры может ударить по очень большому числу отраслей. Экономический ущерб региона окажется гораздо больше по сравнению даже с самыми сильными разрушениями в Иране.

На этом фоне, по некоторым данным, в Белом доме начали обсуждать возможность переговоров с Ираном. В частности, рассматривается вариант поэтапного «сворачивания» конфликта, но на это уйдет еще несколько недель. К обсуждениям привлечены спецпредставители Трампа Джаред Кушнер и Стив Уиткофф. Однако прямых контактов между США и Ираном все еще нет — обмен посланиями происходит через посредников. В качестве предусловий Тегеран требует прекращения огня, гарантии недопущения новых атак и выплаты компенсаций. На деле речь может пойти о разблокировке части или даже всех замороженных иранских активов, которые оцениваются в 90 млрд долларов. Однако в настоящее время война не выглядит «полностью выгоревшей» или даже близко к тому. Судя по всему, воюющие стороны готовы сделать каждый свои шаги по направлению к апокалипсису. Пока регионального масштаба.