Двое на качелях: как США и Китай меняют правила мирового нефтяного рынка. Комментарий Семена Новопрудского

Только за последние две недели мировые цены на нефть побывали в диапазоне от 83 до 100 долларов за баррель Brent. Но почему из-за перекрытия Ормузского пролива Ираном цены не достигли 150 или 200 долларов, как уверенно прогнозировали многие эксперты? Потому что на другой стороне этих качелей «сидит» Китай

Дональд Трамп на выходных в очередной раз отменил атаку на Иран якобы по его просьбе (в Иране сам факт такой просьбы, естественно, отрицают) и заявил о близости сделки по Ормузскому проливу. «Думаю, сделка есть. Есть сделка по Ормузскому проливу. Затем будет соглашение по ядерному вопросу, или, можно сказать, по денуклеаризации Ирана», — сказал президент США журналистам и пообещал новый раунд прямых американо-иранских переговоров. На этих словах 3 августа нефтяные котировки теряли более 8% и опускались ниже 83 долларов. Хотя, казалось бы, верить любым словам «Дональда Фредовича» — себя не уважать. Иран, кстати, опроверг и заявление Трампа о возобновлении переговоров с США.

До 27 февраля 2026 года, когда Трамп решил начать маленькую победоносную войну с Ираном, нефть стоила 73 доллара за баррель Brent. На пике конфликта, уничтожившего ранее абсолютно свободное и бесплатное судоходство по Ормузскому проливу, на одном конце которого расположен Иран, а на другом Султанат Оман, мировые цены на нефть взлетали до 120 долларов.

Однако прогнозы о том, что нефтяные котировки могут достичь в 2026 году 200 долларов за баррель в случае сохранения блокады Ормуза, не сбываются. Более того, когда США и Иран прекратили перемирие, выше 100 долларов на этом «мерцающем» возобновлении войны нефть пока не стоила. То есть даже не доходила до пиков первой горячей фазы этой войны. Да, пока через южный коридор у побережья Омана через Ормуз ежедневно проходят 3-5 млн баррелей нефти — но это все равно не более четверти довоенного трафика, и этот поток может быть прерван в любой момент в случае любой атаки на суда.

В причинах того, почему нефть относительно сдержанно отреагировала на перекрытие одной из важнейших мировых водных торговых артерий, через которую шло до 20% мирового нефтяного экспорта (порядка 20 млн баррелей в сутки), пытаются разобраться эксперты. Один из самых правдоподобных ответов — роль Китая.

Респектабельный американский журнал The Atlantic написал о «великой нефтяной тайне», ключом к разгадке которой может стать Китай. До начала войны на Ближнем Востоке КНР покупала больше нефти, чем вся Европа, и вдвое больше, чем США. Спустя несколько недель после начала конфликта Китай резко сократил закупки нефти, уменьшив их вдвое по сравнению с довоенным уровнем. Именно это, по мнению экспертов The Atlantic, привело к намного более умеренному скачку мировых нефтяных котировок, чем ожидалось.

Объем нефти, который перестал закупать Китай, составлял примерно четверть от всех потерь после закрытия пролива и эквивалентен всему импорту в Индию — 5 млн баррелей в день. При этом остается неясным, как Китай удовлетворяет свои энергетические потребности, так сильно сократив импорт, как долго это может продолжаться и почему был сделан такой выбор.

Самым очевидным способом снижения импорта нефти в таких масштабах кажется снижение потребления энергии. Однако пока нет никаких доказательств того, что Китай снизил потребление энергии. Столь сильное сокращение также нельзя объяснить переходом на альтернативную энергию (здесь Китай мировой лидер), поскольку, несмотря на ее развитие, экономика КНР по-прежнему критически зависит от импорта нефти.

Наиболее реалистичным сценарием, на который указывают опрошенные The Atlantic эксперты, является использование Китаем своих огромных запасов, которые годами накапливались на случай кризиса. Но открытые резервуары остаются полными. Это может свидетельствовать о том, что КНР хранит нефть в секретных хранилищах, скрытых от посторонних глаз.

В любом случае мы, с одной стороны, видим ситуацию, при которой американские нефтяные компании показывают рекордные прибыли на волатильности из-за перебоев поставок вследствие «мерцающей» войны Трампа с Ираном и полной неясности относительно будущего статуса Ормузского пролива. Прибыль ExxonMobil за второй квартал 2026 года составила 14,5 млрд долларов, более чем вдвое превысила показатели прошлого года и стала одной из самых сильных квартальных прибылей компании за последние годы. Прибыль Shell достигла 9,84 млрд долларов и также превысила прошлогодние показатели вдвое. Прибыль Chevron составила 12,1 млрд долларов — рост в пять раз и абсолютный исторический рекорд.

А, с другой стороны, рынок балансирует Китай, крупнейший мировой потребитель нефти, резко сокращая ее импорт. Трамп и Иран своим поведением дают американским нефтяным компаниям заработать сверхприбыли. Китай не дает нефтяным котировкам разогнаться чрезмерно сильно и дестабилизировать мировую экономику.

В прошлых глобальных нефтяных кризисах фактора Китая не было. На наших глазах на нефтяном рынке возникает новая реальность. Есть повышенная волатильность как норма (пока Трамп будет президентом, это вряд ли может измениться: он не только по десять раз на день меняет свои мнения и планы, но и не в состоянии соблюдать даже вроде бы уже заключенные сделки). И есть мощный стабилизирующий фактор КНР, который пока (как долго это продлится — непонятно) способен сдерживать рывок нефтяных котировок в заоблачные выси.

По сути, на нефтяном рынке мы видим проекцию общего тренда. США при Трампе войнами — горячими или тарифными — пытаются сломать рынки и правила глобальной торговли. Китай изо всех сил старается сохранить эти правила и удержать глобальную торговлю от полного хаоса.

От того, сломаются ли эти «нефтяные качели» или продолжат «раскачиваться», во многом зависит будущее всей мировой торговли, а не только диапазон колебаний и абсолютные показатели цен на нефть.