Анатомия спада: почему российская экономика впервые за три года ушла в минус? Комментарий Семена Новопрудского

В конце прошлого года в качестве основной угрозы российской экономике монетарные власти называли «стагфляцию» — околонулевой экономический рост при сохранении высокой инфляции. На фоне нынешней ситуации эта угроза кажется не худшим вариантом, считает колумнист

В российской экономике возник риск рецессии — долгосрочного падения ВВП. По итогам первого квартала 2026 года (официальных данных ждем со дня на день) неизбежно будет зафиксирован первый с 2023 года квартальный экономический спад. И он принципиально отличается от всех предыдущих в этом десятилетии.

При этом на ближайшем заседании совета директоров ЦБ 24 апреля важно продолжить цикл снижения ключевой ставки, памятуя о том, что слишком резкие шаги в этом направлении ради возобновления роста могут привести скорее к новому витку инфляции.

На традиционном совещании по экономическим вопросам президент России признал спад в первом квартале и поручил монетарным властям представить предложения для возобновления экономического роста страны и поддержки бизнеса.

Сами монетарные власти тоже оценивают ситуацию в экономике в не слишком оптимистических выражениях. Министр экономического развития Максим Решетников на всероссийском форуме инфраструктуры поддержки предпринимательства «Мой бизнес» во Всеволожске Ленинградской области сообщил, что на фоне крепкого рубля, высоких процентных ставок, дефицита трудовых ресурсов и бюджетных ограничений резервы в экономике во многом исчерпаны. А сама экономическая ситуация более сложная, чем в предыдущие годы.

Ему вторила председатель Банка России Эльвира Набиуллина. По ее словам, российская экономика впервые в истории столкнулась с нехваткой рабочей силы и ограничениями по ее количеству. Комментируя долгий период высоких ставок, Набиуллина отметила: «Сейчас у нас ухудшение внешних условий, можно сказать, почти на постоянной основе — и по экспорту, и по импорту. Безработица — 2%. Именно это и то, что инфляция к началу прошлого года разогналась до 10%, — это и есть свидетельство перегрева экономики». Правда, сейчас экономика от перегрева стремительно перешла к переохлаждению.

По оценкам Института народнохозяйственного прогнозирования РАН (ИНП РАН), в первом квартале 2026 года ВВП упал на 1,5%. Причем это принципиально иной квартальный спад, чем был в прошлый раз в 2023 году. Он совсем не похож и на падение российской экономики на 2,7% по итогам 2020 года из-за ковида или на 1,4% в 2022 году на фоне начала СВО и беспрецедентных санкций.

Контекст тех спадов, как ни странно, был гораздо более благоприятным для российской экономики, чем сейчас. В 2020 году на фоне тотальных карантинов дружно падали все экономики и столь же дружно вернулись к уверенному росту уже в 2021-м. В 2023 году однократный квартальный спад российской экономики случился на фоне эффекта высокой базы. По итогам того самого 2023 года российский ВВП вырос на 3,6%, а в 2024 году — и вовсе на 4,3%. Понятно, что во многом этот рост был обеспечен военно-промышленным комплексом, но росли и гражданские отрасли.

Главное, все последние годы, примерно до второго полугодия 2025-го, в значительном плюсе оставались оба ключевых фактора любого устойчивого экономического роста — розничное потребление и корпоративные и государственные инвестиции. К тому же в 2023 и 2024 годах и близко не было нынешних проблем крепкого рубля и гигантского дефицита госбюджета.

Сейчас падение экономики происходит даже на фоне ее микроскопического роста по итогам 2025 года — всего на 1%, в четыре раза меньше, чем за 2024-й. При этом началось падение инвестиций и одновременно замедление — почти к нулевой динамике — розничного потребления.

Кажется, в такой ситуации самыми естественными стимулами для возобновления экономического роста могли бы стать уменьшение налоговой нагрузки на бизнес и резкое снижение ключевой ставки.

Но гигантские и постоянно растущие расходы государства отнюдь не на гражданские цели при сокращении нефтегазовых доходов из-за крепкого рубля, наоборот, привели к ощутимым повышениям налогов для бизнеса — на прибыль, НДС и подоходного. И даже это пока не позволяет хотя бы приостановить рост дефицита бюджета. Так что для бизнеса в ближайшее время счастьем станет скорее отсутствие новых «повышательных» налоговых инициатив.

Резкое снижение ключевой ставки — с нынешних 15% в диапазон однозначных значений (нейтральную ставку ЦБ сейчас оценивает в 7,5%-8,5%) само по себе тоже не гарантирует быстрого возвращения экономики к устойчивому росту. Из-за ухудшения финансовых показателей у большинства бизнесов нет денег ни на новую гонку зарплат (даже при дефиците кадров) для стимулирования потребления, ни на новые масштабные инвестиции для роста выпуска. Еще нужно время, чтобы заработать эту прибыль.

К тому же кредиты бизнес все равно последние три года брал по высоким ставкам, и вряд ли банки пойдут на их радикальное уменьшение при реструктуризации. Эта закредитованность по высокой цене тоже не исчезнет в одночасье при снижении ставки.

Нехватка средств у граждан и предприятий при сильном снижении «ключа» может привести к новому всплеску кредитования и, главное, инфляции. А резкий рост цен не делает доступнее товары для граждан и кредиты для бизнеса, потому что у него начинают расти издержки.

Снижение государственных расходов и «резка костов» бизнесов кажутся неизбежными мерами для возвращения экономики к устойчивому росту. При этом монетарным властям одновременно надо решать проблему уменьшения дефицита бюджета и продолжения цикла плавного снижения ставок. Уповать на радикальное быстрое ослабление рубля на фоне геополитического цирка имени Трампа пока не приходится. Из-за санкций больше половины российской внешней торговли идет в рублях, и пока даже нынешние мировые цены на нефть, которые гораздо выше заложенных в бюджет-2026, не покрывают бюджетных расходов.

Возвращение нашей экономики к устойчивому росту при нынешнем сочетании геополитики, трудовых ресурсов и валютного курса становится одной из самых сложных задач, какие российские монетарные власти решали как минимум с начала этого века.