16+
Понедельник, 18 декабря 2017
  • BRENT $ 63.65 / ₽ 3737
  • RTS1155.56

Каталог персон

Все персоны
Екатерина Михайловна Шульман

Екатерина Михайловна Шульман

политолог, доцент Института общественных наук РАНХиГС

19 августа 1978 г. р.

Российский политолог, специалист по проблемам законотворчества. Кандидат политических наук, доцент

Мнение к материалу от 9 октября 2017 года:
«Отсутствие жесткой реакции полицейских на акцию в Москве Навальный назвал «играми Кремля»»
«Каждый регион решает в меру своей сообразительности, поэтому, например, на предыдущих акциях мартовских и июньских, скажем, в Казани все было либерально, а, например, в Петербурге — более жестко. В этот раз тоже, кстати, подтвердилась тенденция, что питерская полиция действует жестче московской. Я бы обратила внимание на эксцессы в Екатеринбурге, где это может быть связано с тем, что новоизбравшийся губернатор считает нужным как-то особенно наводить порядок на своей территории. И то безобразие, которое произошло в Якутске, можно надеяться, станет предметом уже уголовного рассмотрения, потому что там — черти что».
Мнение к материалу от 11 сентября 2017 года:
«Отвечая Сечину, Улюкаев процитировал Гоголя»
«Использование в конкурентной борьбе внутри элит методов, инструментов судебного процесса имеет свои оборотные стороны. Кажется, что это очень здорово и выгодно - бороться с конкурентами посредством уголовных дел, но потом ты приходишь к открытому и гласному судебному процессу. Если не позаботиться о том, чтобы с самого начала сделать его закрытым - но для этого нужны очень конкретные правовые основания, которых, судя по всему, в деле Улюкаева нет, - тогда, в этом случае, ты оказываешься под светом софитов. И более того, такого рода дела, естественно, не являются предметом интересов только какой-то одной группы или двух нападающей и обороняющейся. В ней всегда будет очень много участников, очень много интересантов, которые могут преследовать свои цели, которые в самом общем виде заинтересованы в ослаблении одного из участников, скажем так. И для них публичность - это тоже один из инструментов. Знаете, нет одного уровня, на котором такие вопросы решаются. Они решаются взаимодействием групп интересов, каждая из которых достаточно могущественная. Есть интерес у прокуратуры, есть интерес у Следственного комитета, есть интерес у ФСБ. Наименее влиятельный элемент тут, собственно, судья. Судье нужно провести процесс максимально гладко, быстро от него избавиться, и не получить потом какие-то неприятности внутри своего судебного цеха. А вот силовые игроки борются или торгуются в мирном варианте между собой. Понятно, что те записи, о которых идет речь, были опубликованы прокуратурой. Сейчас именно на нее направлено недовольства основного фигуранта. Он называет их работу «профессиональным кретинизмом», говоря, что это страшная государственная тайна и нельзя было это показывать. Из чего следует, что для него это было, во-первых, неожиданно, во-вторых, неприятно».
Мнение к материалу от 16 сентября 2016 года:
«От картошки на огороде до миллиардов в московской квартире»
«Тут надо понимать, что любое российское ведомство и особенно силовое ведомство представляет собой не структуру вертикального подчинения, в которой начальник контролирует все происходящее и лично набирает себе заместителей, а представляет оно собой конгломерат кланов. То есть первое лицо часто вынуждено мириться с тем, что его замы представляют какие-то другие группы интересов и курируют свое направление в достаточной степени самостоятельно. Это, разумеется, не освобождает никого от ответственности в обычном бюрократическом смысле этого слова, но в реальности структура ведомства выглядит именно так, особенно такого огромного ведомства как МВД. Обычно каждый новый приходящий начальник ставит себе целью, что называется, подчинить себе вот эту всю поляну и ее полностью контролировать, но это редко бывает возможным. То есть не надо, я думаю, говорить о том, что начальство не замечало, что человек 4 года занимается чем-то странным. Очевидно, он был посажен на определенный функционал, и ему позволялось заниматься вот этим вот. Что касается того, что у него какая-то не очень высокая должность. Если мы вспомним дело, которое наиболее знаменито в связи с именем Магнитского, то мы увидим, что там тоже вот этими миллиардерами и покупателями всяких дворцов в Дубаях, оказывались люди с формальными должностями, не очень высокими. То есть, тут нет прямой корреляции, что чем ты выше по должности, тем больше ты вовлечен в эти процессы коррупционные. На самом деле это даже логично. Если устраивать какую-то вот такого рода сложную схему с обналичиванием, с завозом больших сумм денег, снятием из банков и так далее, то гораздо удобнее пользоваться для этого людьми, у которых нет публичных селфи и которые более надежно спрятаны в глубине бюрократической структуры».

Фотоистории