«6 тысяч долларов — это индикатив 40-футового контейнера. Это примерно 2,5-3 тысячи долларов за морское плечо и примерно от 220 тысяч до 300 тысяч рублей за железнодорожное плечо, если мы говорим про Москву. А почему же в Роттердам дешевле? Первое — на сегодняшний день мы, имея в виду в Россию, практически полностью находимся за пределами работы крупнейших морских контейнерных перевозчиков. У таких контейнерных перевозчиков, как Maersk, CMA CGM, Mediterranean Shipping Company, MSC и другие, нет захода в порты России. Поэтому на наших маршрутах работают в основном российские перевозчики, а также, как правило, часть маленьких китайских компаний либо крупные китайские перевозчики через аффилированные лица, которые тоже представляют собой небольшие компании с малой вместимостью контейнерных судов. Второй момент — нельзя сравнивать индикатив, например, ставки фрахта в Москву, где участвует и железнодорожное плечо, которое составляет больше 50% стоимости всего тарифа, и отдельный морской фрахт до Роттердама или портов Европы — там всегда будет дешевле. Поэтому правильнее, наверное, сравнивать индикативы ставок, например, Китай — Владивосток, Китай — Санкт-Петербург, Китай — Новороссийск. Более-менее мы выйдем на одинаковые ставки, но будет плюс-минус 20-30%».

«У нас Казахстан есть, но Казахстан тоже давно не принимает, например, евровые платежи, а к долларовым, огромный комплаенс, сумасшедший, там легче перевести в рублях. Любой такой санкционный импульс, назовем это так, безусловно, как брошенный камень — тут же расходится. Дальше сила инерции этих кругов со временем снижается. И если за этим импульсом, за этим брошенным камнем ничего не следует дальше, то через какое-то время платежные системы, банки адаптируются и, в общем, что-то придумывают. Но любая первая публикация, например, о том, что Россию внесли в список серых экономик, естественно, мгновенно вызывает реакцию банков тех стран, которые еще взаимодействуют с Россией. И первая их реакция абсолютно понятна, они сначала все блокируют, вводят жесточайшие процедуры комплаенса, а потом по своим каким-то каналам — не важно, закрытым или открытым — начинают уточнение: что можно пропускать, что не можно, за какие товары, по каким контрактам. И потихонечку, через какое-то количество времени появляются более менее — не назвать это правилами — ну по крайней мере, какие-то понятные для этих стран и для нас аспекты взаимодействия. Но первая реакция всегда очень импульсивная. То есть первая реакция — максимальное увеличение процедур комплаенса, максимальная блокировка каких-то транзакций, а потом уже потихонечку начинают разбираться, что к чему. Но, естественно, уже к предыдущим объемам и к предыдущим алгоритмам не возвращаются. Уже все сложнее. Могу привести в пример африканские страны. Господин Лавров призвал наращивать взаимные расчеты там в национальных валютах. Я могу сказать, что буквально неделю назад у нас был диалог с нашими партнерами в одной из африканских стран, и там категорически нет никаких взаиморасчетов с Россией — все трансграничные платежи в долларах блокированы, не принимают банки оплату из России. Если предположить, что расчеты будут происходить в каких-то национальных валютах, — будем смотреть».

«На мой взгляд, это не та история, которая имеет большой масштаб. Серые импортеры, если они импортируют товар не одну-две единицы или мелкооптовыми партиями в 10-20 штук, используют компании, которые организовывают ввоз серого импорта, где платежи идут пусть не в промышленных масштабах, но налажены схемы взаиморасчетов с китайскими производителями. На карту они кидают через Alipay, с других аккаунтов, производят оплату. Там налажена эта цепочка, и я не думаю, что перевоз наличных денег имеет значимую долю при взаиморасчетах за товары, которые поступают по каналам серого импорта. Но ввиду того, что на таком высоком уровне объявлена борьба серому импорту, понятное дело, что закроются, без возможности просачиваться, все каналы, которые могут так или иначе влиять на объем «серого» импорта. Вчера, если я не ошибаюсь, Максим Решетников сказал про полное обеление экономики, и Владимир Владимирович тоже говорил на форуме про обеление экономики. Я думаю, что сейчас максимально закроют все возможности, которые могли иметь или имели долю в этой теневой экономике. Я думаю, что мы увидим и цифровой рубль в скором времени, который будет исключительно направлен на то, чтобы обелять взаиморасчеты внутри страны, видеть, как идут деньги. Любая схема «серого» импорта, перевоз наличности, оплата через границу, оплата по непонятным контрактам — все будет пресекаться».

«Говорят, что там какие-то «серые» схемы открылись через дополнительные хабы, через другие транзиты, через другие границы. Честно сказать, я в это охотно верю, но не уверен, что это уже носит массовый характер, потому что видно, что государство взяло курс на полное обеление «серого» импорта. Это такой очень серьезный сигнал. Мы будем и дальше видеть закручивание гаек».

«Действительно, как мы и предполагали, все эти решения о закрытии границы, пугалки в виде того, что сейчас все заблокируют, имеют смысл лишь информационного шума — создать некий инфоповод, который так или иначе осветился бы в заголовках средств массовой информации, привлекал бы к себе какое-то внимание. Нет никакой логики в закрытии границы с Белоруссией при продолжающемся грузопотоке из Европы в Россию и Беларусь. Мы продолжаем торговать, естественно, гораздо ниже, чем это было раньше, в четыре — пять раз, но торговый оборот идет — это первый момент. Второй момент — Литва, как и любая транзитная страна, Латвия, Эстония, очень сильно зарабатывала в свое время на транзите таких грузов. И после 2022 года, когда транзит сократился, произошла значительная просадка в литовской транспортной отрасли. Мы общались с перевозчиками, с владельцами складов — они все простаивают, они буквально воют. И, естественно, любое закрытие границы — это очередной удар и по внутреннему рынку в том числе. Поэтому, я думаю, мы видим откровенную непоследовательность действий — то закрываем, то открываем, то опять закрываем, то открываем. Аналогичную историю, кстати, обратите внимание, мы видим и с Польшей — ой, Польша закрыла границу, теперь все заблокировано — тихо-спокойно потом все открыли, мало того, что убрали все эти заграждения, даже еще заявили о реконструкции пункта пропуска».