Игорь Манылов: «Для стройки ставка на искусственный интеллект и инженерию данных — абсолютно правильный и, я бы сказал, безальтернативный вариант»

Игорь Манылов: Ну, я считаю, грех жаловаться. Год был непростой, как говорится, с вызовами, но в целом для системы экспертизы он прошел нормально, и статистика это подтверждает. Например, мы по всем видам услуг, включая госэкспертизу, выдали около 8,8 тысячи заключений, это +5% по сравнению с 2024-м. Конечно, если брать только сектор госэкспертизы, неровный год получился, в ряде регионов было падение — они где-то на 30% не достигли плановых показателей, потому что были ограничения по бюджету либо коллеги страдали от низкого качества подготовки документации. Но в целом, повторю, какого-то прямо резкого снижения нет — это во-первых. А во-вторых, стоит отметить, что первый квартал 2025 года — это же время отказа от моратория: правительство приняло решение больше не продлять экспертизу, что называется, безразмерно, из-за чего стало побольше отрицательных заключений в начале года. Но потом ситуация стабилизировалась, и в среднем годовой показатель «отрицательных» по всем организациям госэкспертизы — 9,2%. Если вспомнить былые годы, когда и до 20% доходило, то это, в общем, рабочий показатель. А если смотреть на 2025-й с точки зрения обновления самой Главгосэкспертизы, то мы продолжили развивать свои системы, наши ранее запущенные проекты — и «Витрина проектов», и Комплекс проверки сметных расчетов (КПСР), и ряд других — обросли дополнительным функционалом. Словом, итоги оцениваю скорее как положительные.

Игорь Манылов: Сложная, системная проблема, а когда возникают какие-то бюджетные ограничения, она всегда чувствуется еще острее. Условные потери в стройке есть практически всегда. В принципе на стадии проектирования и экспертизы мы физически денег не теряем. Даже если выдано отрицательное заключение, деньги из отрасли не уходят, они просто перераспределяются на другие объекты (хотя это негативно влияет на бюджетный процесс, поскольку заставляет делать дополнительные манипуляции). Так вот, условные потери — в чем они заключаются? На стадии планирования, еще до появления сметы, уже принимается инвестиционное решение, что деньги на такой-то объект будут выделены, и определяется его предельная прогнозная стоимость. Но то, что получается в конце — сколько фактически денег было вложено, сколько привлечено бюджетных и небюджетных средств, — имеет с первоначальным планом расхождения, порой весьма существенные. На наш взгляд, это объясняется тем, что звенья цепочки движения по… по судьбе проекта, что ли, по его жизненному циклу не полностью соединены.

Игорь Манылов: Прежде всего, к сожалению, забыта хорошая тема — проработка проекта на момент принятия решения. Раньше это называлось «технико-экономическое обоснование» (ТЭО), позже — «обоснование инвестиций». Была четкая процедура, была технология, с помощью которой можно было, еще не имея детальных проектных решений, более или менее точно определить стоимость. Сейчас мы отмечаем (в частности, и по социальным объектам) следующую тенденцию: на старте лучше много не просить, попадем в госпрограмму — там разберемся. Такое «оптимизационное планирование» как раз и приводит к разрыву, о котором я говорю. Еще одна проблема — частая, к сожалению, практика ссылаться на укрупненные показатели или объекты-аналоги. Вот мы взяли и посчитали по ним напрямую. Но при этом есть же особенности пятна застройки, логистики, природных условий и длинный список других важных нюансов, помимо сугубо строительных. И уже есть технология, которая позволяет все нюансы учитывать пораньше, а не оставлять это дело на потом. Поэтому мы сейчас ратуем, и Минстрой нас поддерживает, так что можно сказать, мы вместе с Минстроем двигаем тему усиления стадии первоначального планирования, обоснования экономического выбора для проекта наиболее оптимальных решений. Если эта стадия слабая, а в экспертизу уже попала проектно-сметная документация, то говорить об оптимальности и эффективности тяжело: время уже упущено, деньги потрачены. А стадия ТЭО — это возможность вариативно покрутить проект, посмотреть, какие решения являются наиболее рациональными в данном случае.

Игорь Манылов: Вот, хороший вопрос! Я хотел бы, пользуясь случаем, подсветить, что ТЭО важно не только на первой стадии, но и впоследствии. Если вдруг на стройке что-то происходит, открылись какие-то новые обстоятельства, связанные, скажем, с недостаточной изученностью недр или грунтов, появились какие-то технические ограничения, почему-то изменилась плотность застройки, словом, произошли вещи, которые нельзя было заранее предвидеть, возникает необходимость пересмотра или уточнения проектных решений. К сожалению, часто бывает так, что распределитель бюджетных средств, который уже в «клещах» сроков, обязательств и так далее, принимает решение по какой-то упрощенной схеме и, по сути, фиксирует возникшие по ходу дела накопленные затраты. Но если новые обстоятельства затрагивают базовые параметры проекта, нужно опять проводить технико-экономическую оценку проекта, и, может, ее придется проводить даже не один дополнительный раз. По сути, механизм управления параметрами объекта должен быть все время у заказчика под рукой. И мы как сообщество экспертов, которые более десяти лет занимаются консолидацией данных и развитием технологий, говорим, что такие инструменты на сегодня есть. Уже упомянутый несколько раз разрыв — это прежде всего управленческие потери. А ведь ликвидировать неэффективные зоны можно с помощью внутренних резервов, без дополнительных затрат: просто надо включить мозги и грамотно пройтись по всей проектной цепочке. Понятно, что в упрощенном экспресс-варианте, но обязательно грамотно — найти проблемные места, исследовать их, оценить обоснованность тех или иных технических решений, потому что не всегда можно и нужно решать вопрос рублем. Иногда, если есть бюджетные ограничения, можно изменить компоновку объекта, можно пересмотреть какие-то решения, что-то облегчить, перераспределить экономическую нагрузку.

Игорь Манылов: А тут отмечу, что как раз мы — тот условно штабной орган, который в принципе стройке должен помочь и всю процедурную работу взять на себя. Поэтому мы и говорим, что борьба с управленческими проблемами может вестись не только методом «зачеркнуть лишнее», а еще и методом «перепоручить или сделать удобно», и брать надо не всегда нахрапом и энтузиазмом, а еще и голову подключать — тогда и страхов будет меньше, и рисков. И сервисы мы поэтому развиваем — просто понимаем, что внутренняя эффективность важна, но не каждый застройщик может себе позволить роскошь иметь пять аналитиков и десять экономистов, которые будут сидеть и анализировать, как какие факторы на что влияют.

Игорь Манылов: Давайте так: мы предлагаем набор соответствующих решений. Понятно, что есть тема изучения управления объектами-аналогами, однако, как я уже говорил, штука эта лукавая. Лобовой прием тут редко работает: как говорится, аналог аналогу рознь — параметры могут совпадать, но есть детали, поэтому мы подходим к этому приему с осторожностью. Следующая история — укрупненные нормативы цены в строительстве. Разнообразие укрупненных нормативов по видам объектов растет, они актуализируются, методики их применения совершенствуются — то есть и тут формула гораздо сложнее, чем просто взять стоимость квадратного метра определенного вида объекта и на что-то там умножить. Но мы предлагаем инструменты, которые помогают все сделать правильно: например, на стадии, когда уже есть хоть какая-то смета, первый драфт, наш Комплекс проверки сметных расчетов позволяет быстро анализировать структуру затрат, посмотреть, какой ресурс в наибольшей степени влияет на стоимость. Честно — хороший рабочий инструмент, который мы развиваем вместе с нашими заказчиками и проектировщиками. С 2021 года работает Инжиниринговый центр — подразделение Главгосэкспертизы, которое про ту стадию, когда еще нет проектно-сметной документации, а только зреет и формируется инвестиционное решение. Объемы инвестиций, которые через центр прошли, уже измеряются в сотнях миллиардов рублей, и здесь применяются технологии, благодаря которым мы можем предупредить застройщика, что он сильно ошибается — либо занижает, либо, наоборот, завышает свои ожидания. Оба варианта встречаются, и если все выясняется на стадии экспертизы — вот это уже плохо. Еще у нас большой набор учебных мероприятий и клиентских сессий, на которых мы разбираем конкретные кейсы, технологии, методики и говорим: «Вот смотри — есть способ такой, способ такой, есть комбинированные варианты». Работа по сборке будущего объекта не совсем прямолинейна, но и ничего прямо сверхсложного в ней тоже нет. А искусственный интеллект в ее составе — вообще отдельный инструмент, которым, впрочем, надо уметь пользоваться.

Игорь Манылов: Да, соглашусь. В последние годы мы проводим большую работу с объединениями строителей, проектировщиков, изыскателей. Честно скажу, что пока все непросто: качество специалистов — это бич. Вопрос даже не в их нехватке, а именно в профессиональном уровне. Кроме того, налицо острый дефицит междисциплинарных профессионалов. Строительство — очень многопрофильная отрасль; даже если по экспертизе судить — это же несколько десятков направлений, от классических «конструктор-архитектор» до совершенно экзотических — там и гидрология, и антитеррор, и чего только нет, со стройкой связанного. А ведь мы говорим об управлении жизненным циклом объекта, и нам уже сегодня требуются управленцы нового поколения — люди с инженерной базой и профильной строительной специальностью, владеющие основами цифровых технологий, к тому же талантливые менеджеры и администраторы.

Игорь Манылов: Мы со своей стороны продвигаем идею школы заказчика. У нас есть курс, который так и называется — Школа эффективного заказчика, где мы стараемся оперативно, как спецназ, подготовить спецов, которые бы понимали и технические аспекты проекта, и его стоимостные параметры, и владели бы технологиями управления и информационными технологиями. Очень хороший знак, что практически во всех базовых вузах открыты кафедры Минстроя, запущены специальные учебные программы, посвященные жизненному циклу объектов; есть спрос со стороны регионов и строительных организаций, и видно, что государство и конкретно руководство стройкомплекса прямо сейчас удовлетворением этого спроса сильно озабочено.

Игорь Манылов: Сначала про хватит ли усилий: те специалисты, которые есть, — из них надо сделать хороших, это однозначно. Мы традиционно, со времен Суворова, брали не числом, а умением, и в данном случае это правильно на все сто: мне кажется, один хороший инженер-управленец стоит нескольких десятков средних инженеров. Что касается Главгосэкспертизы, у нас какого-то секретного кадрового источника нет. Мы выращиваем специалистов в инженерной среде, прежде всего в проектной: большая часть наших сотрудников — профессиональные проектировщики. Требование к эксперту для того, чтобы он получил аттестат (вот этот условный перстень) — конечно, наличие профильного образования, но главное, наличие стажа: выпускник вуза не может быть экспертом, пока не наберется практического опыта. Так что у нас работают люди очень высокой квалификации, и это довольно ограниченный круг — несколько сотен человек всего. И наша проблема — не нехватка кадров (система их воспроизводства функционирует хорошо), а их удержание. На экспертов такого уровня и с таким набором знаний и навыков есть спрос в банковской системе, в финансовой системе, в страховых компаниях, в больших корпорациях. Уровень зарплат там сами понимаете какой, госучреждению тяжело такую планку выдержать. Поэтому мы делаем определенную ставку на корпоративную культуру, на социальную составляющую, чтобы люди (а это же настоящая техническая интеллигенция — у нас, по-моему, почти 80 человек имеют ученые степени) имели и какую-то нематериальную мотивацию. Уважение к профессии — кстати, одна из ее составляющих.

Игорь Манылов: Марат Хуснуллин — человек, с которым стройкомплексу откровенно повезло. Ну правда повезло, что есть такой мощный локомотив. Причем не как в «Джентльменах удачи» — «доцент заставит», не просто грозный и требовательный руководитель, а профессионал, который стройку знает от и до. Теперь про подход. Есть ли в нем какие-то издержки? Не буду скрывать, есть, конечно: такая интенсивная, почти экстремальная работа многим, может быть, не нравится — она же заставляет выйти из зоны комфорта, все время находиться в состоянии полной мобилизации, все время принимать решения. Но мы все плывем в одной лодке, и я считаю, что как раз задача Главгосэкспертизы и лично моя задача — ответственно следить, чтобы разумный подход не был подавлен этим напором. Вице-премьер, я уверен, это понимает, потому что, когда возникают вопросы, требующие молниеносной реакции и быстрых решений, нас не забывают, нас слушают, просят проработать такой вариант, другой вариант. Практика штабной работы уже сложилась, и хорошая практика, но есть куда расти. Если проблема возникает второй-третий раз, значит, что-то системно надо менять. Вот этих системных изменений, на мой взгляд, не хватает, хочется больше: в спешке, с учетом активности процесса и ответственности задач многое приходится проламывать, а порой нужны системные изменения, принятые на основе глубокого анализа. Однако сегодня наконец встретились штабной метод оперативной работы и усилия последних лет по развитию технологических систем и работе с данными. Получение и обработка большого объема информации и оперативная выработка серьезных технических решений — две взаимодополняющих вещи, их взаимодействие необходимо развивать и дальше. И, кстати, именно Марат Шакирзянович выступил инициатором появления внутри строительного комплекса структур по работе с данными.

Игорь Манылов: Именно. Он создается для разработки и внедрения передовых решений, для того чтобы сформировать в строительстве единую цифровую среду, и вкупе с тем, что вы называете «методом Хуснуллина», должен дать хороший синергетический эффект. Формирование ЦДИ пройдет в два этапа, и первоначально различные методы и инструменты действительно будут отработаны на процессах Главгосэкспертизы, а уже затем готовые решения предложат для внедрения другим органам и организациям строительной отрасли. Мы понимаем, что для нас, для института экспертизы и всего экспертного сообщества, это очень серьезный вызов. Ведь тут уже не только вопрос процедуры (вам сдали документы на экспертизу, вы выдали заключение: соответствует — не соответствует), тут задача пошире — она касается всех стадий планирования, самой стройки, управления. Для экспертизы это своеобразный выход за пределы ведомственного колодца, на широкую поляну. Поэтому, конечно, мы рассчитываем, что будем не одни — нам нужны органы стройконтроля, надзора, объединений строителей, проектировщиков и изыскателей и так далее. Пока Минстроем принято решение создать коллегиальный орган из тех, кто входит в периметр ведомства. Есть ведь комиссия по развитию и внедрению искусственного интеллекта, есть «Дом.РФ» — институт с огромными возможностями в области информационных технологий, очень компетентной командой и уже реализованным большим набором сервисов и систем в области жилищного строительства. Мы будем, скажем так, отраслевым оператором новой коллегиальной площадки, и с тем же «Дом.РФ» мы намерены сотрудничать. У нас уже сложился рабочий альянс: все, что касается стадии проектирования и экспертизы, «Дом.РФ» получает от нас, а те данные, которые имеют они, мы можем использовать для решения общих отраслевых задач. Словом, формируется хорошая команда, и работать, повторю, мы будем не с нуля, а используя наработки последнего времени. Так что речь идет, по сути, о перегруппировке сил.

Игорь Манылов: Мы, команда Главгосэкспертизы, искренне верим в то, что если переход к работе с данными и последующее использование этих данных для решения любой строительной задачи состоится, то можно будет спокойно говорить: наш заказчик управляет жизненным циклом объекта. Без этих инструментов ему это сделать практически невозможно. Так что история вполне прикладная, и когда обсуждался вопрос о создании ЦДИ, все думали, как его появление поможет стройкомплексу в выполнении нацпроектов. Строительство — это междисциплинарная, многодисциплинарная сфера с огромным числом участников, выстроить эффективную схему работы чисто административными методами здесь все равно не получится. Поэтому ставка на инженерию данных и искусственный интеллект — абсолютно правильный и, я бы сказал, безальтернативный вариант.